Книга Кровавая заутреня, страница 33 – Нина Левина

Кати слушала родителей сквозь слёзы и пробовала возражать:

— Неужто вы совсем меня не любите и хотите сделать несчастной? Матушка! Батюшка! Вы же сердце моё разбиваете!

— Вон как голову задурил капрал девчонке! — возмутился подполковник. — Обвинить родителей в нелюбви додумалась!

— Не девчонка я уже! — воскликнула Кати. — И понимаю, когда мне голову дурят, а когда любят всем сердцем!

— Душенька, успокойся, — обняла её Ульяна Назаровна. — Тебе только кажется, что ты понимаешь. Это от излишней молодой горячности. Всё пройдёт, поверь мне.

В глубине души она сочувствовала дочери. В памяти всплывали неясные воспоминания о собственных первых влюблённостях, первых терзаниях, теперь, спустя годы, казавшимися такими пустыми и бессмысленными, даже смешными. Поэтому мать искренне считала, что они всё делают на пользу дочери. И когда-нибудь, обзаведясь семьёй и детьми, живя в тихом имении, Кати вспомнит, как они позаботились о её счастье, и раскается в брошенных сегодня упрёках.

Когда в пятницу вечером под окнами послышался топот копыт, затем сменившийся быстрыми шагами, Ульяна Назаровна велела Кати идти в свою комнату и не выходить из неё. Тогда же Елизар, потрясая ружьём, выпроводил Алексея, а девушка проплакала весь вечер. Окна её комнаты выходили в сад, звуки улицы не доносились сюда, и она не знала, что Алексей уехал не сразу. Когда он в расстроенных чувствах усаживался на лошадь, из темноты вдруг вынырнула Яся.

— Добры вечур, пан Алекси, — поздоровалась она. — Так давно вас не видела. Вы в гости к Кайсаровым?

— Нет, уже из гостей, — буркнул капрал и спохватился: — Вам тоже доброго вечера.

— Так быстро погостевали? — удивилась Яся. — Мне здалось, вы только приехали.

— Так и есть, но… мне… — Алексей замялся. Не говорить же этой строящей ему глазки панянке, что его выставили вон. — Я вспомнил, что должен срочно вернуться в казарму.

— Как жаль. Я подумала, если у подполковника вам не рады, может, зайдёте к нам? Матушка будет довольна, она любит гостей. А я, — она взяла лошадь под уздцы, подошла к Алексею вплотную и прошептала, призывно глядя ему в глаза, — буду счастлива…

— Послушайте, пани Яся, — сказал Алексей, забирая уздечку из рук девушки. Лошадь при этом словно почувствовала настрой хозяина и отступила на пару шагов, — вы, безусловно, очень красивы. Но для меня существует только одна женщина — Катерина Панкратовна. Поэтому перестаньте случайно встречаться на моём пути и… найдите себе другого гостя.

С этими словами он тронул бока лошади и поскакал прочь от дома, оставив Ясю в отвратительном расположении духа.

Пани Катаржина очень расстроилась, узнав, что мать и дочь Кайсаровы собираются уехать через несколько недель. Подполковник наверняка откажется от жилья и переедет поближе к казармам на квартиру попроще, и пани Рапацкой снова придётся искать жильцов. Пока в доме живёт военный с семьёй, она чувствовала себя спокойно, вроде как под защитой. А защита сейчас была нужна. В городе становилось тревожно. Тревога витала в воздухе, звенела в ночной тишине на улицах, выглядывала в темноте из-за угла. И вроде бы всё хорошо, а как-то странно вокруг. Пани Катаржина стала замечать, как замолкают торговки на рынке, стоило ей к ним приблизиться. Вот только что болтали о чём-то, склонившись головами друг к дружке, и вдруг — раз, стоят, деланно улыбаются, смотрят на неё равнодушными глазами. А во взглядах… было что-то такое, отчего у пани Катаржины бежал холодок по спине. Или вот внезапно выходят из какого-нибудь дома сразу несколько мужчин, все озабоченные, с блестящими от возбуждения глазами. Этот блеск пани хорошо знаком. Так когда-то блестели глаза покойного мужа, когда восстала Тарговицкая конфедерация, а он искал здесь единомышленников, сговаривался с ними, чтобы примкнуть к мятежникам. Только теперь собираются те, другие, кто был против конфедератов, кто поддерживал конституцию. А тут ещё новости из Кракова. Неужели снова будет неспокойно? Поползли слухи, якобы генерал Костюшко возглавил новый мятеж. В Варшаве генерала многие знают и любят, ждут не дождутся, когда он приведёт сюда войско. Да только где ему справиться с русским гарнизоном? Пусть бы и сидел в своём мятежном Кракове, пока с ним Пруссия или Австрия не разберутся. Хочется пожить в покое хоть немного. Надо бы с женой подполковника быть поласковей, пригласить на чай, угостить пляцками да попытаться уговорить пока не уезжать. А что дочка увлеклась каким-то молодым человеком (от Яси пани Катаржина узнала причину того грозного крика подполковника) — так разве это повод в дорогу сразу пускаться? Вон, Яся сама в город ходит, наверняка ей кавалеры знаки внимания оказывают, так радоваться надо. Глядишь, и замуж выйдет, и появятся у пани Катаржины мужские руки в хозяйстве.