Книга Кровавая заутреня, страница 112 – Нина Левина

— Братцы! Никакой пощады! — и первым ринулся в дом.

— Стой! Это ведь женщина!

Кто-то попытался остановить Вигеля, схватив за рукав.

— Какая женщина? Это враг с оружием! — воскликнул он, забегая на крыльцо.

Сразу за дверью на Вигеля бросился молодой мужчина с ножом. Вигель ударил его штыком и взбежал по лестнице наверх. Пуля просвистела возле уха. Осыпая Вигеля проклятьями, женщина перезаряжала пистолет. Вигель не стал дожидаться нового выстрела, с размаху всадил в польку штык и вытолкнул её тело в окно. Наверху больше людей не было, по комнатам внизу уже пробежались другие пехотинцы, никого не оставив в живых.

Пока они разбирались в доме, небольшой отряд поляков попытался вернуться на утерянные позиции. Выскочившие из дома Вигель с товарищами ударили им в тыл и разбили всех. Потом снова двинулись по улицам, гоня отступающих и врываясь в дома, где жители из окон открывали огонь. В этом случае пощады не было никому.

Радзимиш с самого начала штурма находился на позициях генерала Ясинского. Когда генерал погиб, и стало ясно, что русские прорвали оборону, Радзимиш взял командование на себя и приказал отходить остаткам войска. Они отступали с боем, и Алексей вскоре заметил крупную фигуру шляхтича, показавшуюся ему знакомой. Поляк отчаянно рубился саблей и положил уже нескольких пехотинцев, когда Алексей вспомнил, где видел эти чёрные усы. «Он оскорблял мою Катеньку!» В пылу сражения Громова на время отпустили мысли о любимой, но теперь перед внутренним взором мелькнуло лицо Кати, и сердце захлестнула новая волна ярости.

— Смерть тебе! — закричал Алексей и ринулся на Радзимиша.

Громову преградил путь словно из-под земли выросший поляк с двумя длинными ножами-тесаками. Алексей юркнул ему под руку, уворачиваясь от удара, и быстро развернулся, выставив перед собой штык. Поляк повернулся следом, и в этот момент получил удар в спину от кавалериста из роты Алексея. Тот кивнул командиру и принялся помогать Авинову, вяло отбивающемуся от двух наседающих на него польских косинеров. За два часа беспрерывного боя, старик явно начал сдавать. Он тяжело дышал, его движения замедлились и уже не имели первоначальной силы. Алексей дважды предлагал ему не идти вперёд, а вернуться в тыл, но Авинов только упрямо качал головой. Черноусый шляхтич оказался совсем близко, и Алексей предпринял атаку. Радзимиш быстро рубанул саблей по направленному на него штыку, и удар Алексея пришёлся в пустоту. Тем самым Громов подставил плечо, и Радзимиш непременно поразил бы его, если бы не подоспевший на помощь Авинов. Удар сабли он принял на своё ружьё. Тот был такой силы, что старик не удержался и упал. Разъярённый Радзимиш нанёс ему удар со всей силы сапогом по шее, но тут Алексей врезал шляхтичу по ноге прикладом ружья. Радзимиш обернулся, взмахнул саблей, и в этот миг Алексей всадил ему в шею штык. Лезвие сабли шляхтича пробило сержанту китель и разрубило кожу на боку, но удар потерял первоначальную силу. Радзимиш рухнул на землю, а Громов бросился к Андрею Петровичу, зажимая рану на боку. Старик лежал, не шевелясь, с удивлённым застывшим взглядом. Удар Радзимиша перебил ему шейные позвонки, и отец Авиновых умер быстро.

— Спасибо тебе, Андрей Петрович, — пробормотал Алексей, закрывая глаза старику. — Покойся с миром. Обними за меня Александра с Сергеем.