Книга Настоящее сокровище Вандербильтов, страница 75 – Кристи Вудсон Харви

Да, ни для кого не секрет, что загар вреден для здоровья, но бабушка любила загорать.

Когда мы добрались до смотровой площадки, я поднялась на камень глинистого цвета и вдохнула полной грудью. Далеко внизу сверкала вода, и здесь, наверху, я чувствовала себя частичкой неба, как будто реальный мир вовсе перестал существовать. Прозрачный голубой океан, испещренный зеленью островов в окружении гор, напоминал застывший кадр из красочного фильма. Даже не верилось, что на свете бывает такая красота.

— На этом камне я люблю сидеть и размышлять, – раздался рядом голос Трава, так что я вздрогнула от неожиданности.

Я улыбнулась, обратив внимание на его винтажную футболку с надписью: «ОБНИМАЙТЕСЬ, А НЕ ШИРЯЙТЕСЬ». По большому счету Трав был карикатурной личностью, абсолютно соответствовал всем известным мне стереотипам «сердитого» американца, отказавшегося от погони за успехом ради безмятежного существования.

— Когда мне нужно принять какое-то важное решение, – продолжал он, – я прихожу сюда и сажусь на этот камень.

— Правда, что ли? – С трудом верилось, что Траву приходится часто принимать важные решения, но сама эта идея мне импонировала.

— Правда, – кивнул он. – И вы попробуйте. – Он махнул рукой в сторону группы. – Я сейчас поведу их обратно. Вы ведь знаете дорогу назад, если решите задержаться здесь на несколько минут?

Я кивнула.

— Если через час не вернетесь, я поднимусь за вами, а то еще, чего доброго, угодите в лапы к горному льву.

— Умеете вы вселить уверенность.

Остальные пошли вниз, а я села на камень, холодный и мшистый под моими голыми ногами, и смежила веки, глубоко дыша. Мне прежде доводилось медитировать, но у меня это не очень получалось. Чтобы медитация возымела надлежащий эффект, необходимо сосредоточиться на том, чтобы очистить сознание, – а для меня это не самая любимая практика. Но в окружающей тишине мне это далось легче, чем обычно. А, может, бессонная ночь помогла мне все расставить по местам.

Я полагала, что, как только достигну состояния внутреннего спокойствия, сразу задумаюсь о Хейзе. Но, как ни странно, мне вспомнился тот момент, когда бабушка уже хотела надеть мне на голову фату, а я запаниковала. С самого детства эту фату я воспринимала как символ счастья, но теперь поняла, что для меня ее значимость ассоциируется не с замужеством как таковым. Когда я смотрела на эту семейную реликвию, прикасалась к ней, примеряла ее, я ощущала неразрывную связь с бабушкой и мамой, с моей прабабушкой и тетей Элис.

Хорошо бы как-нибудь привезти их всех сюда. Я улыбнулась, глядя на горы, думая об Эшвилле, о девичнике, о Корнелии Вандербильт и ее фате. Бабушка, я знала, сочтет это безумием, но, когда я увидела свадебное фото Корнелии, у меня появилось некое странное чувство, будто что-то во мне загудело. Нужно будет побольше разузнать о нашей фате, когда вернусь домой.

Домой. Что теперь означает для меня это понятие? При мысли о том, что мне придется вернуться в родительский дом, меня охватывал страх. Но, не имея денег, собственное жилье я снять не могла. Можно какое-то время пожить у Сары, если я вернусь в Роли… А если я вернусь в Роли, то, вероятно, для того, чтобы закончить университет. Впервые за долгое время эта идея показалась мне привлекательной. Или, по крайней мере, целесообразной.