Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 31 – Наталья Ярошенко

Наде к моменту замужества было уже 29 лет, но ее не коснулись прогрессивные революционные идеи в области свободной любви.

В гимназии княгини Оболенской молодой дворянке Крупской заложили прочные основы патриархальной нравственности, поэтому без брака она даже не мыслила близких отношений с мужчиной. До нас дошли в основном фотографии уже состарившейся и больной Надежды Константиновны, а между тем в молодости она была довольно милой девушкой. «У Нади была белая тонкая кожа, а румянец, разливавшийся от щек на уши, на подбородок, на лоб, был нежно-розовый…» — вот так по описанию очевидцев она выглядела в то время [29].

Совсем недавно на многих ресурсах появилась информация:

«Ученые из Кембриджского университета подтвердили кровное родство американской актрисы Скарлетт Йоханссон и революционерки Надежды Крупской. По заверениям генетиков, к такому выводу они пришли после изучения биоматериалов знаменитостей, любезно предоставленных Генным банком Ротшильдов».

Скорее всего, это обычная газетная утка, сфабрикованная для очередной сенсации, но когда начинаешь рассматривать рядом две фотографии этих женщин, то действительно находишь удивительно похожие черты. Очень любопытный вывод можно сделать из этой внешней схожести о том, какую роль играет самоощущение женщины в восприятии ее окружающими. Уверенная в своих женских чарах Скарлетт считается признанным секс-символом, а почти полностью схожая с ней внешне Надежда Константиновна — чуть ли не памятником асексуальности.

В связи с этим нужно отметить и двойственность восприятия облика Инессы Арманд. В основном сохранились восторженные эпитеты при описании ее внешности, но есть и такое: «Напоминала хищную птицу с летящим профилем и клювообразным носом». Правда, этот же человек, Лариса Васильева, добавила: «Когда она начинала двигаться, то в ней появлялся неповторимый шарм».

В отличие от Инессы, практически все, что написано о Крупской, начинается и заканчивается словами: «Преданный друг и товарищ по партии».

С Наденькой в Шушенское приехала ее мать, взявшая на себя часть хлопот по хозяйству молодой семьи. Сама Надя к домашним делам не была приспособлена настолько, что даже при весьма скудных средствах в ссылке пришлось искать домработницу. «Наконец появилась помощница, — пишет в воспоминаниях Крупская, — тринадцатилетняя Паша, худющая, с острыми локтями, живо прибравшая к рукам все хозяйство». Часто приводят и слова Ленина, характеризующие их быт: «Перепробовал пятьдесят сортов омлетки!» Не потому, что он так сильно любил яичницу, а оттого, что ничего другого жена не умела готовить. Да и с домашним уютом Надежда Константиновна никогда не заморачивалась — по ее словам, всю жизнь они жили «по-студенчески». До самой смерти с ними всюду ездила теща, которая относилась к зятю с материнской любовью, но при этом явно без излишнего пиетета. Социал-демократ А. Н. Потресов в своих воспоминаниях написал об их взаимоотношениях: «Ульянов в своей личной жизни — скромный, неприхотливый, добродетельный семьянин, добродушно ведший ежедневную, не лишенную комизма борьбу со своей тещей — она была единственным человеком из его непосредственного окружения, дававшим ему отпор и отстаивавшим свою личность» [32].

Когда в жизнь этой спартанской семьи ворвалась яркая француженка, даже закрытое на семь замков сердце Ленина стало понемногу оживать. Женственность Инессы пробудила в лидере так долго дремлющее мужское начало. Он пытался бороться с этим новым чувством, но оно только глубже вгрызалось в самые потаенные глубины его души. Ильича стали часто видеть улыбающимся по всяким пустячным поводам, а соратники обратили внимание, что он вдруг начал появляться в новых рубашках. Надежда Константиновна чувствовала, что с мужем что-то происходит, но решительно не связывала это состояние с появлением в ее окружении новой подруги. Ильич очень старался не ранить чувства жены, но ничего не мог с собой поделать. Ему так хотелось постоянно видеть радостное лицо Инессы, вдыхать тонкий аромат ее духов! Ради этого он чаще обычного отрывался от работы и приглашал Надежду Константиновну и Инессу прогуляться по окрестностям. Во время прогулок он буквально фонтанировал идеями, шаг его становился легким и пружинистым, потом он вдруг резко останавливался, чтобы обсудить свежие идеи со своими спутницами. Надежда Константиновна с болью в сердце наконец все поняла, а особенно то, что совершенно проигрывает в женской конкуренции такой роскошной, чувственной богине. Сложность ее состояния усугублялась тем, что она полностью разделяла восхищение мужа этой женщиной. Она сама иногда невольно любовалась тем, как элегантно Инесса двигается, ей нравился ее заразительный смех и умение носить наряды. От одного из соратников она как-то услышала фразу: «Арманд — это полная гармония внешности и содержания», и с этим Надежда Константиновна была абсолютно согласна.