Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 125 – Наталья Ярошенко

Если бы на жизненном пути Сальвадора не встретилась умная и циничная муза, идеально сумевшая сочетать функции психолога и арт-менеджера, возможно, он и стал бы ярким художником, но рано завершил свою жизнь в психиатрической клинике.

Почти все психотерапевты, тщательно изучающие поведение Дали, диагностировали у него серьезные психические расстройства, такие как склонность к аутоэротическим фантазиям и параноидальным галлюцинациям, некоторые специалисты даже характеризовали его как полиморфного извращенца. Гала, скорее всего, сознательно манипулировала поведением мужа и делала это с очень тонкой подстройкой к его необычной психике. Странные выходки Дали и фантасмагоричные картины приносили семье очень солидный доход, поэтому не было смысла направлять свои силы на его излечение и вообще что-то радикально менять.

Под влиянием Галы приоритеты Дали сместились от поисков новых форм в искусстве к откровенному добыванию денег любой ценой. Художник даже начал продавать пустые листы со своей подписью, ничуть не беспокоясь о моральной стороне предприятия. Сегодня эта его коммерческая акция создает большие проблемы коллекционерам, тщетно пытающимся определить подлинность работ. «Я люблю начинать день с получения 20 тысяч долларов», — цинично бросал художник тем, кто задавал неудобные вопросы об этической стороне такого рода поступков.

Однажды Сальвадор за десять тысяч долларов продал жене Джона Леннона, Йоко Оно, несколько сухих травинок под видом волосинок от своих знаменитых усов, которые провозгласил антеннами, устремленными в космос. Жажду к деньгам он ничуть не скрывал — напротив, любил шокировать публику своими высказываниями на этот счет. На первом месте в его кодексе, адресованном художникам, он поставил такое изречение: «Художник предпочитает бедности богатство — поэтому научи свою кисть рождать золотые и драгоценные камни». Его коммерческая креативность распространялась и на оплату счетов в ресторанах, то есть он не оплачивал их, а ставил на них свою знаменитую подпись. Если сумма была солидной, то иногда переворачивал чек и писал на оборотной стороне несколько благодарственных слов заведению или владельцу, чем приводил кредитора в неописуемый восторг.

Всю свою жизнь Дали превратил в сплошной клоунский спектакль: сквозь чащу его парадоксальных высказываний и придуманных историй невозможно увидеть Дали-человека и понять его истинные мысли. Он настолько заигрался в свой эпатажный, придуманный его буйной фантазией образ, что панически боялся оставаться в одиночестве. Ему постоянно необходима была либо Гала, либо шумящая толпа. Когда Дали вдруг оказывался один на улицах Нью-Йорка, то, если он не замечал на себе взглядов окружающих, начинал яростно звонить в колокольчик, который носил с собой. Для привлечения к себе внимания он завел огромного муравьеда и ходил гулять с ним.

Однажды прохожий спросил его:

— Вы чокнутый?

— Почему сразу чокнутый? Обычный сумасшедший, — с гордостью ответил ему художник.

Его сумасшедшинка была в определенной степени вещью весьма удобной. С одной стороны, такое поведение как бы давало индульгенцию от греховных высказываний и неблаговидных поступков, с другой — привлекало внимание публики, которой часто все равно, что она потребляет — бургер или искусство. Главное, чтобы вкус был яркий и мишуры вокруг побольше.