Книга Любовь великих. Истории знаменитых пар, страница 116 – Наталья Ярошенко

Шанель приехала с великим князем в лабораторию Эрнеста Бо и долго выбирала аромат из нескольких представленных парфюмером пронумерованных образцов. Она остановилась на образце с номером 5. Тогда никто не мог предположить, что этот момент станет революционно поворотным в мире парфюмерии.

«Меня часто спрашивают, — говорил Бо, — как мне удалось изобрести “Шанель № 5”. Отвечаю. Я создал эти духи в 1920 году, когда вернулся с войны. Часть моей военной службы прошла на Севере, за полярным кругом. Во время летнего полярного дня озера здесь излучают особую свежесть. Этот характерный запах я сохранил в памяти, и после с большим трудом мне удалось воссоздать его».

Выбор необычного сложного аромата положил начало тернистому пути к парфюмерной славе Шанель. Она уже была искушенным бизнесменом и понимала, что подобного рода продукт нужно преподнести так, чтобы им заинтересовались избалованные большим ассортиментом духов женщины. Коко решила создать покров таинственности при продвижении на рынок нового аромата.

Сначала она торжественно дарила духи исключительно своим важным знакомым из парижской знати. К подарку прилагалось лишь одно небольшое условие: обладательница заветного флакона должна была как бы между прочим сообщать приятельницам, что купить эти духи нет никакой возможности. Когда интерес публики был достаточно подогрет, духи стали продавать, но только в бутике Шанель.

По мнению Шанель, необычные духи должны были иметь соответствующее «обрамление», отличающееся от привычных затейливо роскошных флаконов с дорогими ароматами. Нужную форму Коко обнаружила в баре своего любовника — это был незамысловатый штоф от русской водки.

Таким образом, образец аромата с номером 5 из лаборатории Эрнеста Бо, помещенный в миниатюрный флакон, стал самым знаменитым и продаваемым парфюмом в мире.

По мнению Шанель, великому князю, несмотря на все свое обаяние и практическую полезность, недоставало реальных талантов. «Принцы крови всегда вызывали у меня безмерную жалость, — сказала она после года общения с ним. — Их ремесло, когда они его исполняют, — самое грустное из всех возможных; но еще хуже, когда они не могут исполнять его».

Коко жаждала ярких эмоций, которые можно было получить только с такими же действующими, как и она, талантливыми людьми. Одним из таких незаурядных творцов в ее окружении был неистовый композитор Стравинский.

Впервые Коко увидела по-юношески субтильного лысеющего мужчину, у которого главным образом выделялись огромный нос и непомерно большие уши, в театре своего друга, антрепренера Дягилева. Как только длинные пальцы Стравинского коснулись рояля и все пространство зала наполнилось безумно яркими звуками необычного произведения, перед Коко предстал не просто талантливый композитор, но и чрезвычайно одаренный человек. Его сложный внутренний мир и творческая страстность полностью преобразили его: на сцене находился мощный, уверенный в себе мужчина, приковывающий взгляды всех присутствующих женщин. «Когда я сажусь работать, — говорил Стравинский, — я испытываю смертельный страх перед бесконечностью открывающихся мне возможностей и ощущение, что мне все дозволено» [96].

Стравинского называли человеком «тысяча одного стиля», «композитором-хамелеоном» и «изобретателем музыкальных блюд на мировой кухне» за неограниченные возможности в любом музыкальном направлении.