Книга Последние дни Помпей, страница 52 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Присядь, дитя мое, пока я напишу ответ.

— Значит, ты ответишь ему! – сказала Нидия холодно. – Что ж, служанка, которая провожала меня сюда, отнесет твое письмо.

— А ты останешься со мной, – сказала Иона. – Поверь, твои обязанности будут легкими.

Нидия наклонила голову.

— Как тебя зовут, прекрасная девушка?

— Нидия.

— Откуда ты?

— Из страны Олимпа – Фессалии.

— Мы будем с тобой друзьями, – ласково сказала Иона. – Ты почти моя соотечественница. Прошу тебя, не стой на этом холодном мраморе… Ну вот, теперь, когда ты села, я могу ненадолго оставить тебя.

«Иона приветствует Главка. Приходи ко мне завтра, Главк, – писала она. – Возможно, я была несправедлива; но теперь я, по крайней мере, объясню тебе, какую вину на тебя возводят. Не бойся больше египтянина… не бойся. Ты пишешь, что сказал слишком много. Увы! Я сказала то же самое в этих коротких строчках. Прощай!»

Когда Иона снова вошла с письмом, не посмев его перечитать (ах, эта обычная поспешность, обычная робость любви!), Нидия встала.

— Ты написала Главку?

— Да.

— Будет ли он признателен тому, кто принесет твое письмо?

Иона забыла, что девушка слепа; она вся вспыхнула и промолчала.

— Я хотела сказать, – добавила Нидия спокойно, – что малейшая холодность опечалит его, а малейшая ласка обрадует. Если письмо твое его огорчит, пусть служанка отнесет его; если же нет, позволь это сделать мне, я вернусь сегодня же вечером.

— А почему, Нидия, хочешь ты сама передать мое письмо? – спросила Иона.

— Значит, я угадала, – сказала Нидия. – Да и могло ли быть иначе: у кого хватит жестокости огорчить Главка?

— Дитя мое, – сказала Иона чуть сдержаннее, чем раньше, – ты говоришь так горячо, значит, ты неравнодушна к Главку?

— Благородная Иона! Главк дал мне то, в чем отказали мне боги и судьба: он стал мне другом!

Печальное достоинство, с которым Нидия произнесла эти слова, тронуло красавицу Иону. Она наклонилась и поцеловала девушку.

— Ты умеешь быть благодарной. И я могу, не краснея, сказать, что Главк достоин твоей благодарности! Иди, милая Нидия, отнеси ему это письмо, но потом возвращайся. Если меня не будет дома – сегодня вечером я должна уйти, – тебе приготовят комнату рядом с моей. Нидия, у меня нет сестры, заменишь ли ты ее?

Нидия поцеловала руку Ионы и сказала с некоторым смущением:

— Могу ли я просить тебя, прекрасная Иона, об одной милости?

— Проси чего угодно, – отвечала неаполитанка.

— Говорят, – сказала Нидия, – что твоя красота не имеет равных. Увы! Я не могу увидеть то, что восхищает всех. Позволь же мне коснуться твоего лица – только так я могу представить себе красоту и обычно не ошибаюсь.

Не дожидаясь ответа, она медленно и нежно провела рукой по склоненному лицу Ионы. Лишь в одном творении сохраняются теперь для нас его черты – в статуе, изувеченной, но восхищающей всех, которая хранится в родном городе Ионы – Неаполе; это статуя паросского мрамора, перед которой вся красота Венеры Флорентийской ничтожна и низменна. Эту статую, исполненную такой гармонии и юной прелести, одухотворенную и проникнутую мыслью, современные ученые считают изображением Психеи.

Рука Нидии задержалась на перевязанных лентой волосах и гладком лбу, скользнула по мягким румяным щекам с ямочками, по нежным губам, по белоснежной лебединой шее.