Книга Последние дни Помпей, страница 13 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Не будь Арбак так богат, – сказал Панса важно, я бы воспользовался своей властью и учинил следствие по доносу, в котором его называют астрологом и колдуном. Агриппа, когда был эдилом Рима, изгнал из города всех этих злодеев. Но он богат, а ведь долг эдила – охранять богатых!

— А что ты думаешь о новой секте, у которой, говорят, есть прозелиты даже в Помпеях, об этих приверженцах еврейского бога – Христа?

— Ах, они просто пустые мечтатели! – сказал Клодий. – Среди них нет ни одного благородного мужа; их прозелиты – жалкие и невежественные бедняки!

— Все равно их следовало бы распять за богохульство, – сказал Панса с горячностью. – Они не признают Венеры и Юпитера! Назареянин – ведь это все равно что безбожник. Вот погодите, я до них доберусь!

Вторая перемена блюд была убрана, пирующие поудобнее возлегли на ложах – начался перерыв, во время которого их услаждали пение и звуки аркадской свирели. Главк, поглощенный музыкой, меньше всех был расположен прервать молчание, но Клодий решил, что они попусту теряют время.

— За твое здоровье, любезный Главк, – провозгласил он с ловкостью опытного пьяницы, делая по глотку после каждого слова. – Вчера тебе не повезло в игре – сегодня ты должен быть вознагражден. Вели подать кости.

— Как хочешь, – отвечал Главк.

— Играть в кости летом? Я же все-таки эдил, – сказал Панса начальственным тоном.

— Но ведь мы будем играть в твоем присутствии, почтенный Панса, – возразил Клодий, встряхивая стаканчик с костями. – Твое присутствие отменяет все запреты. Ведь пагубна не сама игра, а злоупотребление ею.

— Какая мудрость! – пробормотала его тень.

— Так уж и быть, я отвернусь, – сказал эдил.

— Подожди, любезный Панса, сначала выпьем, – сказал Главк.

Клодий неохотно согласился и зевнул, скрывая свою досаду.

— «Пасть раскрыл на золото», – прошептал Лепид, цитируя «Клад» Плавта.

— «Знаю я полипов этих: тронут чуть и держат уж», – подхватил Саллюстий словами из той же комедии.

На столе появилась третья перемена блюд – всевозможные фрукты, орехи, сласти, пироги и всякие лакомства в самых разнообразных и причудливых формах; вино, которое рабы до сих пор разливали, обходя гостей, теперь поставили на стол в больших стеклянных кувшинах, и на каждом была наклейка, свидетельствовавшая о возрасте и качестве содержимого.

— Отведай лесбосского, мой милый Панса, – сказал Саллюстий. – Отличное вино.

— Это вино не очень старое, – сказал Главк, – зато созревает быстро благодаря пламени Вулкана.

— Замечательно! – сказал Панса. – Но, пожалуй, его букет слишком пряный.

— Какая красивая чаша! – воскликнул Клодий, беря одну из хрустальных чаш, ручки которой, выгнутые в виде змей, по излюбленной в Помпеях моде, были усыпаны драгоценными камнями.

— Не откажи принять ее, – сказал Главк, снимая с пальца дорогое кольцо и вешая его на ручку чаши, – вместе вот с этим кольцом, мой милый Клодий, да ниспошлют тебе боги здоровье и благополучие, чтобы ты мог долго и часто наполнять ее до краев!

— Ты так щедр, Главк! – сказал игрок, передавая чашу своему рабу. – Твоя любовь ко мне придает этой чаше двойную цену.

— Пью за Граций! – провозгласил Панса, трижды осушая свою чашу.

Гости последовали его примеру.

— Мы не избрали симпосиарха! – воскликнул Саллюстий.