Книга Последние дни Помпей, страница 129 – Эдвард Бульвер-Литтон

— Эй! Эй! Что такое? – спросил он грубо. – Перестань орать, девчонка, не то придется снова заткнуть тебе рот. Если хозяин тебя услышит, моей спине не поздоровится.

— Добрый Сосий, не брани меня, я не могу так долго быть одна, – отвечала Нидия. – Мне страшно. Посиди со мной немного. Не бойся, я не убегу; ты сядешь у самой двери и не будешь спускать с меня глаз, а я не двинусь с места.

Сосий, который сам любил поболтать, согласился исполнить ее просьбу. Он пожалел девушку, которой не с кем поговорить – ему ведь и самому было скучно, – пожалел и заодно решил сам развлечься. Послушавшись Нидии, он поставил скамеечку у порога, прислонился к двери спиной и сказал:

— Я вовсе не хочу быть жестоким и не прочь поболтать с тобой. Но помни, больше никаких хитростей, никаких уловок!

— Нет, нет. Скажи мне, добрый Сосий, который час?

— Уже вечер – стадо коз возвращается домой.

— О боги! Чем кончился суд?

— Оба приговорены к смерти.

Нидия подавила крик.

— Ах, я так и думала! Когда же их казнят?

— Завтра на арене. Если б не ты, несчастная, мне тоже позволили бы пойти посмотреть.

Нидия прислонилась к стене. Она не выдержала – ей стало дурно. Но Сосий не заметил этого, потому что уже смеркалось и к тому же он был поглощен собственными заботами. Он продолжал жаловаться, что лишился такого интересного зрелища, и сетовал на несправедливость Арбака, который из всех рабов выбрал в тюремщики именно его; но прежде чем он высказал половину своих жалоб, Нидия с глубоким вздохом пришла в себя.

— Ты вздыхаешь, тебе жаль меня! Что ж, это все-таки утешение. Раз ты понимаешь, сколько из-за тебя неприятностей, я постараюсь не ворчать. Тяжело, когда с тобой плохо обращаются и никто тебя не жалеет.

— Сосий, сколько тебе нужно, чтобы выкупиться на свободу?

— Сколько? Ну, скажем, тысячи две сестерциев.

— Благодарение богам! Не больше? Видишь эти браслеты и цепь? Они стоят вдвое дороже. Я отдам их тебе, если ты…

— Не искушай меня. Я не могу тебя отпустить. Арбак жесток и беспощаден. Он бросит меня в Сарн на съедение рыбам. Увы! Тогда все сестерции в мире не оживят меня. Лучше уж я буду жить, как пес, чем умру, как лев.

— Сосий, подумай, ты будешь свободен. Подумай хорошенько… Отпусти меня только на один час! Я уйду в полночь и вернусь еще до рассвета. Ты можешь даже пойти со мной.

— Нет, – сказал Сосий твердо. – Один раб ослушался Арбака и исчез без следа.

— Но по закону хозяин не властен над жизнью раба.

— Закон этот хорош, да толку от него мало. Уж я-то знаю, законы всегда на стороне Арбака. И, кроме того, когда меня убьют, какой закон сможет вернуть мне жизнь?

Нидия ломала руки.

— Значит, нет никакой надежды? – сказала она в отчаянии.

— Никакой, покуда сам Арбак тебя не отпустит.

— Если так, – сказала Нидия быстро, – может быть, ты по крайней мере снесешь мое письмо. За это хозяин тебя не убьет.

— А кому?

— Претору.

— Претору? Ни за что! Я знаю, меня тогда заставят давать показания на суде. А рабов допрашивают под пыткой.

— Прости, я не то хотела сказать, слово «претор» вырвалось у меня случайно, я имела в виду совсем другого – веселого Саллюстия.

— А! Зачем он тебе понадобился?

— Главк был моим господином; он купил меня у жестокого хозяина. Он единственный был добр ко мне. А теперь он должен умереть. Я никогда не буду счастлива, если не смогу в этот час испытания подать Главку весть, что хоть одно сердце ему благодарно. Саллюстий его друг. Он передаст мое письмо.