Книга Последние дни Помпей, страница 118 – Эдвард Бульвер-Литтон

Рассуждая так, он прошел через дверь в перистиль, где в эту звездную ночь горело несколько светильников, и тут сам Арбак вышел ему навстречу из двери за колоннадой.

— А, Кален! Ты ищешь меня? – сказал египтянин, и в голосе его послышалось некоторое замешательство.

— Да, мудрый Арбак. Надеюсь, я тебе не помешал?

— Ничуть. Только что мой вольноотпущенник Каллий трижды чихнул справа от меня, поэтому я знал, что меня ждет приятное, и вот боги послали мне Калена.

— Не пройти ли нам в твои покои, Арбак?

— Как хочешь. Но сегодня ночь такая ясная и теплая, а я еще чувствую слабость после болезни, воздух освежает меня. Пойдем лучше в сад, там нас никто не услышит.

— С удовольствием, – сказал жрец.

И «друзья» не спеша пошли на одну из многочисленных террас, уставленных мраморными вазами с цветами и деливших сад на части.

— Чудесная ночь, – сказал Арбак, – светлая и прекрасная, как двадцать лет назад, когда я впервые увидел берега Италии. Мой милый Кален, мы стареем. Нужно, по крайней мере, почувствовать, что мы жили.

— Ты-то можешь этим похвастать, – сказал Кален, осторожно наводя разговор на тайну, которая тяготила его, и чувствуя, что снисходительный и приветливый тон, которого удостоил его высокомерный египтянин, только усиливает его страх. – У тебя несметные богатства, железное здоровье, которое не поддается болезням, ты счастлив в любви, испытал бесчисленные удовольствия и в этот самый час наслаждаешься мщением.

— Ты намекаешь на афинянина. Да, завтра на рассвете будет вынесен смертный приговор. Сенат неумолим. Но ты ошибаешься: его смерть не принесет мне никакой радости, она только избавит меня от соперника в любви к Ионе. Никаких враждебных чувств к этому несчастному убийце у меня нет.

— Убийце! – повторил Кален медленно и многозначительно, после чего пристально посмотрел на Арбака.

Звезды слабым и ровным светом озаряли гордое лицо своего пророка, но оно ничуть не изменилось. Кален, разочарованный и смущенный, опустил глаза. Он быстро продолжал:

— Убийце! Конечно, можно обвинять его в этом преступлении, но есть люди, которые знают, что он невиновен.

— Говори яснее, – холодно сказал Арбак; тайное предчувствие подготовило его к этому разговору.

— Арбак, – сказал Кален, понижая голос до шепота, – я был за часовней в священной роще. Я слышал все. Я видел, как твое оружие пронзило сердце Апекида. Я не виню тебя – ты поразил врага и отступника.

— Значит, ты видел все, – сухо сказал Арбак. – Я так и думал. Ты был один?

— Один, – отвечал Кален, удивленный спокойствием египтянина.

— А зачем ты спрятался за часовней?

— Я знал, что Апекид принял христианство и на этом месте должен встретиться со злобным Олинфом, чтобы обсудить план, как разоблачить священные тайны нашей богини перед народом. Я хотел выследить их и разрушить их замыслы.

— Говорил ли ты хоть одной живой душе о том, что видел?

— Нет, господин мой. Тайна погребена в груди твоего слуги.

— И даже твой родич Бурдон ничего не знает? Говори правду!

— Клянусь богами…

— Брось! Мы знаем друг друга – что нам боги!

— Тогда клянусь страхом возмездия – нет!

— А почему ты до сих пор не сказал ничего мне? Почему только накануне суда над афинянином посмел ты сказать Арбаку, что он убийца? И если ты так долго медлил, то почему говоришь теперь?