Книга Всё, во что мы верим, страница 90 – Екатерина Блынская

— Наши ушли до Железного… и часть под Успенским. Там комбат Алый. Там соединимся с ними, – сказал Майбах. – Тебе-то куда одному?

— Я… я не могу сказать. За одним человеком.

— Ясно. Надеюсь, это не баба.

— Нет, это своя девочка.

Майбах улыбнулся.

— Ну, давай мы тебе поможем. Хохлов там, как манки у грузина, окопались, лес в Железном весь под ними.

— Попутно наши готовятся брать Ветреное по пути. Можем первые туда ворваться, если Алого раньше подцепим, – сказал Песня.

— Да, а потом тогда в лес, – уточнил Майбах.

— К лесу мы все равно поедем через Надеждино, – заметил Никита. – И там… Я знаю, где их искать, не пойдут по полю. Пойдут по зелени.

— Важное кто-то? – спросил Песня. – А ваши почему тогда не помогают?

— Потому что это мой косяк. Я должен был вывести группу до вторжения. Но не вывел. По личным причинам.

— Ладно, давайте ехать, а то и нас срисуют… Чай, не на пляжу, – заторопился Майбах.

* * *

Ехали очень быстро.

После легкого дождя развезло чернозем, но не сильно, к счастью. Утро золотило землю, солнце играло. Прибавили скорости.

Тимур вел пикап, Песня – «Хамви».

Ехали без света, Никита забеспокоился, когда они выехали на открытое пространство.

В рации пошли предупреждения о близком нахождении вэдэвэшной бригады ВСУ.

Датчики запикали все быстрее.

— Главное, чтоб по Лунтику не въебали! – крикнул Майбах.

Но Лунтик погасил «птицу» на подлете.

— Соколиный Глаз! – сказал Никита, глядя, как за пикапом разлетелось в разные стороны облачко от сбитого дрона.

— Если уж выпасли, они сейчас еще пришлют. Надо пешком в зеленку нырять.

Тут БМП тряхнуло, и Никита ударился головой о потолок.

— Какую-то херню переехали.

Остановились буквально в километре, спешились, быстро зацепили б/к с собой и заскочили в подшерсток акаций.

Пока бежали, никто не оглянулся.

Остановившись, Майбах не заметил Лунтика.

— А где Соколиный Глаз наш?

— Да, походу, он выпал, – пожал плечами Тимур. – Подскочили же на какой-то херне.

— Ну ты, блин, даешь. И где его по темноте искать?

— Придет, – махнул рукой Майбах. – И со скальпами еще, вот увидите, это такая обезьяна живучая.

Лесополоса оказалась прошита двумя рядами окопов, еще с той войны.

День просидели в зарослях, двигаться было опасно. Никита весь извелся. Вечером перекусили и решили отдыхать до рассвета, а выдвигаться в три, в четыре утра.

Теплая ночь подходила к концу, и начинал пробиваться серый восток. Вдали, на юге, громыхало, словно предстоящей грозой, идущей фронтом. Было время еще час подремать.

Никита лег на дно окопа, мягкое ото мха и пахнущее грибами, миром и детством, и смотрел, как линяют и выцветают звезды. И там, за этой лесополосой, райцентр, а прямо за ним, через лес – Надеждино.

Когда-то он, маленький, ночевал в лесу, в таком же моховом окопе, под солдатским коричневым одеялом, которое стащил с веранды у отца. И ему мнились везде враги, опасности и приключения. Белые перья индейцев, цокот копыт подкованных лошадей, свист стрел из самодельных луков. Как, когда все это успело стать его реальностью? Неужели настолько коротка жизнь, что даже его сын – уже не мальчик. Уже не мечтает.

Эту игру придумала Ника. В леске огромные вековые вётлы, которые тут называли вербами, и густые кусты под ними создавали настоящий лес, почти непродираемый. Во всяком случае, нельзя было пробраться по зеленой молоди черноклена без случайного удара ветки. Приходилось бегать, щурясь. Скрываться в ямках от случайных выстрелов из рогаток, беречься от комьев земли, летящих в голову.