Книга Всё, во что мы верим, страница 62 – Екатерина Блынская

Ника уже успокоилась, сделала, как ее учили, остановилась переживать, чтоб ее не разорвало изнутри. Она здесь, в конце концов, не для того, чтобы оплакивать себя. Ей нельзя допустить жертв, ей нельзя пустить бравое воинство врага к атомной станции, которую они сдуру, не думая о последствиях, хотят взять в окружение, а может, просто тупо взорвать и устроить что-то более страшное, чем Чернобыль. Лечь тут на их пути хоть деревом, хоть колючей проволокой, хоть трупом – тогда только пропустит.

Не нужно думать о том, что она потеряла все на этой войне.

Что все, что она потеряла, никогда и не было ее. Как украденная часть Никиты, оказавшаяся самостоятельной частью. Испорченной, как он сам сказал.

Вечером в хату к Нике зашла Надя. С ней было еще двое бравых хлопцев, один – из тех, что был с ней при той дневной встрече. Первого Ника узнала, второй был наемник, светлый, с европейским лицом.

Надя кивнула им на дверь. Хлопцы вышли. Надя облокотилась на дверной косяк. Ника сидела на кровати с панамой в руках уже несколько часов.

— Ну шо, к Абашкиным я сходила… Дядька Лёшка ведь мой дядька родной. Чуешь? А ты не знала? Ну ладно… Почему я здесь? У меня дед отсюда. Хотела посмотреть на родные места. Я знаю, ты никуда не уйдешь. Можешь пока тут быть. Если к тебе никакая посылка не прилетит, хорошо… Но лучше спи в погребе. А днем можешь ходить. Но только по прямой. До воды и обратно. Если увижу еще где-то, убью.

— Олег жив… или нет? – спросила Ника.

— Да что с ним будет… Жив. Но только он теперь не ваш, а наш! Ладно, мне работать надо. Я тут надыбала себе хороший домик… Оттуда и поработаю. Нет, если ты хочешь, уходи, конечно…

— Возьмите меня к Олегу. Я с вами пойду.

— Я так и знала, что ты так скажешь! – весело сказала Надя. – Если не шутишь! Да он тут недалеко. Сил у нас много, мы вас всех завалим! Нам надо на АЭС. И мы там будем!

Ника вздрогнула от слов Нади.

Надя ушла, не закрыв дверь, и Ника попробовала встать. Что же… С ними так с ними.

* * *

Голый ходил где хотел и даже ездил на велосипеде. Каждый новый день он встречал как последний, и однажды ему пришло в голову, что, наверное, пора бы доехать до Надеждино и повидать Нику.

Дорога была выщерблена и заложена минами. Голый ехал по светлому, чтобы так же и вернуться домой.

У дубравы, где хохлы устроили настоящую бойню для тех, кто пытался выехать, Голый слез с велосипеда.

Среди сожженных, подбитых машин было много знакомых. Голый считал их и пытался идти, не спотыкаясь, не глядя на трупы, которые потихоньку клевали вороны.

В Апасово не было столько убитых на улицах, один только лежал, а тут, у переезда, десятка полтора расстрелянных машин. Тут хозяйка магазина Богатых с сыном и невесткой, несчастный Рома Першень, Вася, сосед с бабушками, наверное, вывозил, но и их настиг дрон. И хохляцкая техника, сгоревшая уже от наших дронов.

Коровы одичало шарахались в сторону, прядая головами.

Они приходили к ферме в свои часы дойки, и так как ферма стояла уже в развалинах и через нее шли обстрелы, все больше коров погибало.

Они лежали на дороге, вытянув шеи, и во вчерашних глазах их были вороньи выклевки. Эти бывшие глаза с белыми ресницами изумляли Голого.

И где тут, в каких подвалах сидели люди, которые, как тени, могли выйти лишь на минуты или ночами, чтобы вскипятить речной воды на костре?!