Книга Всё, во что мы верим, страница 14 – Екатерина Блынская

— В законном браке! – успокоила слушателей Кошкодёрова, и все выдохнули.

Вечер Ника встретила в спортивном зале райцентровской школы, куда их поместили с нескольких сел района по несколько же человек, которых удалось выловить.

Им дали по одноразовой тарелке гречневой каши с тушенкой и по стакану чая, но поотбирали телефоны, у кого они были.

К ночи ближе бабки завозмущались, и их отпустили по хатам, правда, никто никого довозить не спешил. Все пошли пешком, вернее, разошлись по дорогам, надеясь на попутки.

Пошла и Ника, бросив Рубакина, который в спортзале на мате отоспался и теперь на свежую голову мог говорить часами о чем-нибудь высокохудожественном и недоступном простому смертному. Голый решил побродить по ночному райцентру, посмотреть иллюминацию и сгоревший завод.

Ника была в гневе от этого несанкционированного мероприятия.

По лесу она шла, отбиваясь от комаров, которые разъяренно себя вели, особенно у вырубки.

Похолодало, а теплая одежда была вся дома.

Внезапно Ника услышала странный звук. Это был мотоцикл. Ника отошла в тень акаций у дороги и замерла. Мало ли что это могло ехать?

Но все равно в полной темноте к ней подъехал и остановился багги.

— Вероника Алексеевна! Не прячьтесь! Я вас по прибору срисовал! – услышала Ника голос Вершины.

В темноте он сливался с лесом. Но голос его не узнать было невозможно.

— Вершина! – вскрикнула Ника. – Какого дьявола ты тут забыл? Отстал от Колумба?

— А я обкатываю баггу!

— Ну нормально… Я знала, что ты здесь, Николя… Тебя Олег видел. Он мне и сказал. Так что ты не сюрприз для меня.

— О… это жаль, что ваш сын так болтлив. Садись, Вероника Алексеевна.

И Вершина стащил с себя камуфлированную курточку и накинул на Нику. От курточки хорошо пахло. Недавно помытым и наодеколоненным мужчиной в самом расцвете сил.

Вскоре они были уже на опушке, у Никиного дома.

— Хорошая тачанка, – сказала Ника, не зная, запускать Вершину во двор или нет.

— Ха! Еще бы! – Вы, наверное… Ты… замерзла? – спросил он, пытаясь приобнять Нику.

— Ну, не очень. Но ты зря так долго прятался, – сказала Ника и деликатно отстранилась. – Мог бы позвонить, сказать, что вернулся…

— Да сегодня трижды купался у нас там… Мостки… И лилии…

— Лилии – это хорошо… – вздохнула Ника. – Но давайте сегодня без намеков, Николя!

И они затихли, слушая ночной лес рядом, но даже не касаясь друг друга. Кабаны и косули, расплодившиеся во время пандемии и за последние годы, когда отменили охоту, похрустывали и похрюкивали в зарослях. Нике было жутковато, поэтому она наконец не сильно владея нервами, вцепилась в предплечье Вершины. И тот, покрыв ее руку своей рукой, тихо сказал:

— Можно я сегодня останусь? Надо кое о чем серьезно поговорить.

— А завтра нельзя?

— Я сегодня готовился.

— Это ты организовал эвакуацию, что ли?

— Ну, я один из тех грешных человеков, которые доставили вам неудобство.

— Оригинально. Очень.

— Не более оригинально, чем ваше красноречивое молчание в ответ на мои десять тысяч писем.

Нике стало обидно от таких слов, она хотела осечь Вершину, но ей вдруг так стало не по себе, что Вершина говорит за нее, ее словами, но адресованными другому человеку.

— Идите к черту, Николя! Не злите меня, иначе я вам голову откушу!

И, отделившись от уютно-теплого Вершины, ушла во двор.