Книга Записки времён последней тирании. Роман, страница 70 – Екатерина Блынская

— Чёрт! Зачем я это всё затеяла!

Кузя с негодованием бросила телефон в руки Лео.

Лео с телефоном смотрелся так – же необычно, как смотрелся бы древнеегипетский жрец в галстуке и смокинге. Его бледная домашняя одежда суровых цветов, ноги в шлёпках с коричневыми пальцами, зачёсанные назад длинные волосы, навевали ощущение разрыва во времени.

— Лучше бы я сидела с ним дома, Лео.

— Думаете, дома он бы это… ну, не это?

— Отсюда, если что, далеко ехать до дурдома. Хотя, надеюсь, всё обойдётся.

Платон первым делом кинулся в ванную.

Он посмотрел на себя в зеркало. Всё так – же хорош. Даже красив. Лёгкая небритость, проницательный взгляд серых глаз, красивая стрижка. Ухоженный и элегантный. Но бледный. Чего испугалась Кузя?

Платон пожал плечами и спустился.

— Да Платон!!! – вскрикнула Кузя уже в большем ужасе.

— Что! – с вызовом крикнул Платон.

— Да что такое!

— Что такое, Лен?

— Ты смотрел на себя в зеркало?

— Только что.

— У вас кровь на лице. Или краска какая- то… – сказал вошедший следом за Кузей Лео, потрогав свой изборождённый морщинами лик.

Да чёрт побери!!!

Платон выскочил из дома. Он почти добежал до калитки и прямиком рванул по тропинке к озерку за посёлком. Он любил ходить по этой тропинке летом и собирать чернику и землянику. Сейчас всё было засыпано хвоей. Платон тяжело дышал. Тёмные пятна проплывали у него перед глазами и как – то необыкновенно закручивались, завивались, удлинялись и становились объёмнее. Намного объёмней, чем просто видения.

Он добежал до озерка, лег на траву и опустил голову к воде.

Зеркало воды молчало. Платон был таким – же, как и в амальгаме настоящего зеркала.

Он ничем не изменился.

Значит, это у них видения. А он вовсе не при делах.

Над Платоном свистали птицы. Он закрыл глаза и стал считать, как в детстве:

— Десять, девять, восемь… семь… есть… ять… ыре… и…а… нннн….

Голова его закружилась, его уносило в воронку…

Он отчётливо услышал:

— Унус, дуо, трес, кватро, квинкве, секс, септем…

Платон закрыл уши ладонями…

— Новем, децем…

Он загудел.

— Седецим… септемдецим… дуодевигинти…

Платон ударился головой о мягкую землю, ещё раз, ещё…

— Платон! – услышал он голос Анжелы.

Платон замер.

— Что с тобой… я здесь, я рядом, я всегда рядом…

Чтобы не спугнуть голос, Платон боялся шевельнуться.

* * *

Анжела приехала через полчаса. Перед ней, буквально за десять минут, прибыли гости. Они выставили в ряд свои сияющие роскошью машины, загнали во двор джипы, выгрузились благоухающей, шумной, холёной компанией в идеальной одежде и такой – же идеальной обуви. Они были абсолютно счастливы. В машинах у мецената Кущинского сидели молодые актриски, они звонко хохотали. Приехали актёры, завтрупппой, завлит, помреж, в общей сложности все, кто был причастен к премьере « Золотого Дома». Да, и Дима на электрокаре.

Возбуждение от выпитого, а более от сделанного, било через край. Кузя пыталась отбросить мысли о том, что Платон ушёл в лес и вернётся ли он назад. Она хотела хоть на минуту освободиться от тягостных предчувствий.

Только главный герой « Золотого Дома» лежал у озера один и хотел сквозь землю провалиться…

— Так что ты ищешь тут? Может быть, мне запереть тебя в каменном колодце? А? Пергамская царица? – спросила Поппея у меня, когда мы встретились на галерее.