Книга Время ласточек, страница 65 – Екатерина Блынская

Обратно шли, сцепившись мизинцами, и на выходе из леса, напротив дома Глеба, расцепились. Глеб поцеловал Лизу в лоб, отчего в ней поднялась буря негодования. Только мстить ему тем же и бороться с собой она уже не могла. Он был взрослый…

— Ты вечером зайдешь за мной? – спросила Лиза, дрожа.

Глеб качнул головой:

— Ну, нет. Николы!* Дела!

— Завтра?

— Завтра я у твоего батьки с утра. Мы лодку смолить будем.

— А я с вами.

— Еще чего придумала! Гарью дышать! А волоса?

— Глеб… Я… совсем… Я совсем…

— Иди до дому.

Лиза побрела домой. Мать отругала ее за долгое отсутствие, и Лиза до позднего вечера полола свеклу на огороде.

* * *

На другое утро на Лизе лица не было.

Глеб, в джинсах, которые они носили на двоих по очереди с Маринкой, загорелый, повязанный белой рубахой, облокотился на перила крыльца и курил свою «Приму», ожидая Григорьича.

Лиза, выбежав, столкнулась с ним.

— Привет, – сказала она, моментально покраснев.

— Здаров.

— Можно я с вами пойду на берег?

Глеб обвел ее глазами. В лице у него не было ни смешка.

— Я сегодня не спал всю ночь, кохана… Всю голову себе сломал.

— Я тоже… – замялась Лиза.

— А ты-то с чего?

— С того же, что и ты.

Нина Васильевна вышла на крыльцо, вытирая руки о передничек. От нее пахло сырым луком. Лиза стрекотнула до огорода.

— Глебка, ты потом приходи ужинать, – медленно сказала Нина Васильевна, внимательно вглядываясь в смятение его лица.

— Приду, может, – притушивая чинарик о подошву, сказал Глеб.

— Не «может», а приходи.

Глеб пожал плечами:

— Ладно, там видно будет.

Григорьич собрал горелку, баллон с газом и, пригрузив Глеба, утащил его со двора.

Лиза, стоя на огороде, причесывалась на ветру пальцами.

Закончив с лодкой уже по темноте, Глеб не пошел к москвичам. Не пошел и на другой день. В третий переплыл на тот берег Сейма и ночевал на голой земле.

Но дурные мысли не уходили.

Около двух часов он переплыл обратно, пришел к веранде Лизиного дома и чуть слышно стукнул в окно.

Окно моментально открылось.

Лиза, которая только его и ждала, высунулась в темноту, пахнущую ночной фиалкой.

Глеб, схватив Лизу за шею, поцеловал ее в губы долгим поцелуем – так, что она чуть не вывалилась из окна.

— Глеб… – шепнула Лиза. – Зайди ко мне. Или я к тебе…

Глеб замотал головой.

— Ну подожди, подожди… Мне надо еще подумать. Я тут решил…

— Господи, что ты решил! Ну чего ждать!

— Кое-чего.

— Глеб! Как ты можешь… так со мной поступать… Верней, никак не поступать!

Глеб в темноте видел белое лицо Лизы с возмущенными бровями.

— Я знаю, что делаю. Знаю. И ты подумай.

— Но о чем мне думать! Я не могу думать, и спать, и есть. Меня замучили родители! Они меня замучили своими приколами и домыслами! А ты! Я отомщу!

Глеба перетряхнуло от одного звука браслетика над Лизиной щиколоткой.

— Я завтра приду. Вечером.

Лиза вытерла слезы.

— Приходи, черт с тобой, – прошептала она уже мирно, потирая губы, заболевшие от крепкого поцелуя.

Глеб отшатнулся в темноту. Полез за спичками в карман.

Встать на колени перед этой бессердечной красотой, которая думает, что ей под силу погубить любого? Он не сделает этого. Не сделает, потому что любит.

Любит, как не надеялся.

Месяц висел над ветвями сосен совсем низко. Глеб повел Лизу к тому месту, которое присмотрел еще несколько недель назад. Там никто не ходил и не прыгал, кроме диких козуль, лис и белок.