Книга Анчутка, страница 81 – Алексей Малых

— Сегодня… — Креславу было трудно это сказать. Он с шумом набрал воздуха в грудь и, скорбью исказив своё изувеченное лицо, с болезненным надрывом в голосе выдохнул, — день, когда надругались над ней.

И Манасу стало трудно дышать. Он понял сразу, почему именно сегодня дядька решил пировать, он так пытался забыть о том дне, а Креслав бежать — вся орда пьёт вместе с Кыданом.

— Ты хотел украсть её у меня, — сдержанно выдавил из себя Манас, заглушая свою внутреннюю боль. — Почему? Почему ты хотел забрать её?

— Ты одержим ею!

— Я хочу быть рядом с ней! — Манас горячо отстаивал своё.

— Она его дочь! — Креслав яро бросил в лицо своего ученика, хотя прекрасно знал, что между Манасом и Сорокой нет никаких кровных уз. — Она дочь того самого уруса, голову и руку которого твой дядька выбросил где-то в степи. — Его терпеливое смирение всё чаще уступало вспыльчивости нрава.

— Но она нравится мне! — возглас юноши пронзил тишину степи. — И это произошло раньше, чем узнал, что у нас с ней один отец. Я не могу изменить себе, — Манас и не желал даже попытаться думать иначе. Он страшился представить, что если любовь не свяжет её с ним, то появится мысли о мести. Отогнав прочь наваждение, Манас заглянул в обезображенное лицо наставника, такое мудрое и всезнающее, всепонимающее. — Я теперь понимаю тебя. Ты был готов на всё, чтоб быть с женщиной, которая нравится мне. И я хочу быть рядом со своей. Я смогу сделать её счастливой! — выкрикнул — чувства отчаяния переполняли его, что Манас более не был в силах сдерживаться. — И в отличии от тебя, поверь мне, я не дам пасть на землю ни единой её слезе!

Это признание насквозь пробило сущность Креслава, болью отозвавшись в душе. Эта самая любовь не привела ни к чему хорошему, а он навек сделался рабом своих несбывшихся желаний, стал чужим в своих землях, пригвоздив себя навсегда к степным пу́стошам. Скрепившись сердцем, он согнал с себя помутнение, имея твердость во всех своих стремлениях отомстить истинному обидчику Тулай и помочь Сороке вернуть своё, тем самым хоть как-то искупить свою вину перед ней. Ни смотря ни на что, Креслав намеревался идти до конца к намеченной целе.

Оглядывая степь своим единым оком, он остановился возле подножия холма, поросшего раскидистыми соснами, понуждая Манаса последовать за ним, знаками показывая на неторопливый отряд неподалёку. Они скрылись за корявыми стволами вековых деревьев.

— Ты должен вернуться, чтоб я мог увести Сороку в безопасное место, — увещевал Креслав, высматривая кыпчаков из своего укрытия.

— Я не оставлю Сороку ни на одно мгновение. И объясни мне, о чём она говорила в схроне.

— Это было давно, и она верно что-то напутала, да и отец, скорее всего, рассказывал ей другое — ведь все отцы в глазах детей хотят показаться лучше, чем есть на самом деле, — умело лукавил Креслав.

Кыпчаки остановились неподалёку, вслушиваясь в степь, вынуждая беглецов срастись с могучими стволами деревьев.

— Ты должен спасти её, если твои чувства искренни, — с каким-то нетерпением проговорил Креслав, раздражаясь упёртости своего ученика.

А Манас был зол на своего наставника и не понимал к чему тот клонит. Он молчал, боясь привлечь внимание степняков, да и слова, сказанные Креславом, и так звучали вызывающе громко.