Книга Анчутка, страница 214 – Алексей Малых

В тот день она помогала ему одеться как и прежде, сначала, немного прихрамывая на одну ногу, поднесла тёплые штаны, потом рубаху, помогла надеть высокие сапоги с заострёнными наколенниками, украшенными тесьмой, пристегнула золотые застёжки к ременным поножам, охватывающим бёдра и прикреплённые к поясу. А затем, протягивая своему мужу кафтан с меховым подбоем, тихо пролепетала:

— Пока не будет моего господина, я буду носить кумыс на курган его матери… — принимая кафтан, Манас, казалось, на мгновение замер.

— Я на охоту, — попытался успокоит волнение молодой женщины.

— Господин помнит нашу первую встречу? — Манас гукнул. Он даже не глядел на Свободу, когда та приблизилась к нему. Она вскинула руки к его груди, робко провела пальцами по ней, продевая серебряные пуговицы в кожаные петельки. — Это было на празднике Чыл Пазы (Голова года, весеннее равноденствие). Моя лошадь понесла, а я выпала из седла и повисла на стремени. Я помню, как тогда перепугалась. Лошадь тянула меня через всю степь, а я не могла освободить ногу. Я сначала пыталась сорвать пояс, потом расстегнуть застёжку на колене, но не смогла дотянуться, а потом потеряла сознание.

— Ты ударилась головой о дерево, мимо которого пронеслась твоя лошадь.

Свобода бессознательно тронула свою голову, где под волосами был спрятан небольшой шрам, от чего кольца в тугих косах мелодично звякнули.

— Ты спас меня.

— Просто тогда я оказался по близости. И не льсти себе, я бы поступил так с любым, даже если бы это был обычный чабан.

— Нет. Те кто был рядом боялись подступить, потому что лошадь начала брыкаться. А ты был далеко от меня… Мне рассказывали, что ты сам получил удар от моей лошади, когда спасал меня.

Манас помнил это. Свобода тогда словно тюфяк, болталась где-то под длинными ногами скакуна, только по чистой случайности её не задевало копытами. Ногу маленькой наездницы неестественно вывернуло — потом, когда Манас уже высвободил её из длинного сапога, понял что та сломана возле щиколотки, такой тонкой, которой никогда уже не стать изящной как прежде.

— И из благодарности ты захотела, чтоб я стал твоим супругом? — не давая дальше застегивать пуговицы на своём кафтане, перехватил руки Свободы, хрупкие, трепещущие от его прикосновений.

— Ты мне понравился ещё до этого. На охоте… Ты был словно вольный ветер степи. Для тебя не было ни преград, ни трудностей. Этого тура никто не мог заарканить, а ты в одиночку убил его. Запрыгнул тому на лопатки и пробил его шею. Я всё видела… — говоря это, Свобода широко раскрыла янтарные глаза, которые были полны восторга.

— Твой отец, подарил мне тогда лук…

— Мы будем ждать тебя, мой господин, — Свобода лишь это сказала Манасу на прощание, поправляя его кафтан, а когда тот задержался перед пологом, верно сам терзаясь сомнениями, она тихо подошла к нему сзади, и, просунув руки по его бокам, робко обняла, несмело прижавшись к его спине. — Я отвлеку их.

И он обещал вернуться…

За день до охоты, когда раздался первый удар топора в лесу, Храбр ещё спал. Ему впервые снилась Свобода. Она, распустив свои тугие чёрные косы, безутешно рыдала на могиле его матери, обильно умащивая курган своими тёмными от обиды слезами, что те впитавшись в землю, потоками достигли костей Тулай.