Книга Анчутка, страница 181 – Алексей Малых

— Уберите её уже отсюда, — гаркнул Олексич.

— Федька, займись ей, — вполголоса распорядился Мир вечнозевающему конюшему, из под опеки которого в который раз Сорока убегает.

Сорока совершенно не желала уходить. Она толкалась и брыкалась, чтоб пробиться, желая хоть единым глазком глянуть на него, удостовериться в его смерти лично, но эта стена, сомкнувшаяся над убитым, не давала возможности протиснуться. А тут ещё Федька, выслуживаясь перед хозяином, отволок назад.

— Ты сказала, шо одёжу изодрала, когда с Лютым гоняла — выходит обманула?! Да шо ты за человека такая, а? Мирослав Любомирович тебя оберегает как зеницу ока, гостинцы тебе передаёт, заботится— от работы тяжёлой бережёт. Не хочешь яблоки — вот тебе смоквы, не хочешь в терему спать — иди в книговницу. А у него, между прочим, свадьба скоро, а невесту всё ж не так как тебя привечает. Тебе это ни о чём не говорит? — без остановки трындел конюший. — Ну шо ещё? — услышав шмыганье носом, наконец, посмотрел на мокрые от слёз глаза Сороки и тут же свои опустил, всегда так делая перед ней, боясь встречи глазами. — Ты тоже думаешь, шо это Храбр? — спрашивает, а та покрутила в разные стороны головой. — И я не верю, — оглянулся по сторонам, мимолётно размышляя о чём-то, а потом махнув рукой, произнёс:

— Добро, только поклянись своим батюшкой, что с места не двинешься. Я постараюсь, что-нибудь разузнать.

Сороке ничего не оставалось делать, как смиренно сидеть в палатке Мирослава и дожидаться Федьку, который, как только усадил ту на мягкие тюфяки и впихнул в руки щанки, побежал назад, обещая принести вести, как только что-либо разузнает. На этот раз убежать Сороке не предвиделось — два амбала с обнажёнными мечами охраняли вход, не с упуская своих соколиных глаз с ряженой девицы, да ещё и клятва данная Федьке на кресте.

Сорока выглядывая сквозь щель сомкнутых пол палатки, куталась в пыльник. Она безрезультатно пыталась согреться, испытывая невообразимый озноб, и всё же внимательно следила за настроением собравшихся дружинников, пытаясь услышать, даже через такое большое расстояние, о чём те говорят.

— Это половец, не иначе — у них опушка на стрелах всегда имеет округлый срез и трёх лопастная. А ещё вот этот узел, — тысяцкий Олегу показывает маленький узел под булатным пером стрелы из колчана, что принесли вместе с мертвяком. — Стрелы они делают иным способом, не как мы.

— Храбр тоже так делает, — заметили в толпе.

— Я бы сказал, что это и есть его стрелы.

— Один в один! — кто-то распознал их. — Я сам ни раз смотрел, как он их мастерит.

— Наконец нашёлся, — кто-то пнул мертвяка в бок, но тот лишь слегка поколыхался, ничего не отвечая. — Ах ты, мразь! — последовали плевки в его сторону.

— Одним словом — шкура продажная! Гадину на груди пригрели, — гудели мужи ратные.

— Да не может быть, что это Храбр! — вставил и Олексич. — Он в разъездах бился с ними. Стольких укокошил! В последнее время ватажники даже утихли! Да и к Олегу прислушивался, вечно в глаза тому заглядывал, словно сын отцу!

— Но может он за этим и проник к нам в детинец, — произнёс свои предположения Гостомысл, но явно высказываясь за Военега, потому что в этот момент скосился на него. — Он с ним сблизиться хотел… Там не удалось наместника убить, так он здесь решил… Заманил на охоту… — навязчиво давил на окружающих его воинов.