Книга Анчутка, страница 15 – Алексей Малых

— Брешишь…

— Сам испытай его — половцы тогда за хозяином перстня пришли сюда.

Вспомнил Извор, что половцы сразу же, как Позвизда убили, уходить начали, а тот что под личиной скрывался, голову убитого боярина и его руку с перстнем беспрепятственно взял. А отец в стороне сидел, как ни в чём не бывало — рукавицу стянул да рану на щеке утирал…

Не желая поверить в то, что видел, Извор старался не вспоминать этого прежде, а то и вовсе считая, что всё привиделось или его разум с перепугу всё напутал. Но сейчас он точно вспомнил, что его отец с половцем на прощание по рукам ударился будто с ним договор какой подкрепил. Что за наваждение?

Из ступора Извор был выдернут бабскими воплями. В колодце что-то загремело по стенкам и с визгом бултыхнулось в воду. Плескания в глубине эхом звенели в повисшей тишине.

Все разом притихли прислушиваясь к происходящему в длинном колодезном стволе, но от переполняющего страха, дикого, первобытного, до мурашек на макушке и потных ладоней, не решались подойти ближе чем шаг.

Особо любопытные, поплевав через плечо, подступили к колодезному срубу, дабы заглянуть в его зияющую темноту, но их смелость вся в миг испарилась, когда с пыхтением и фырканьем заскребло по стенам и скрежетнуло цепью, а с бревенчатого края показался навершие мокрой шапки.

— Водяной, — запищали девки и кинулись в рассыпную.

Дородные мужики принялись чураться, иные креститься. Толкаясь и округлив глаза от ужаса, они пробивались в этой толчие, подгоняя и других покинуть это место, снося живой волной особо не расторопных, сбивая всех с ног. Остальные, те кто с самого начала уже немного отошёл, с отстранённым видом, будто вдруг вспомнили о чём-то важном, поспешно удалились, изредка оглядываясь на толстое плечо жоравля поднятое кверху.

Даже Извор, забыв о ведуне, вздрогнул, когда следом за шапкой взметнулась мокрая рука водяного, пытающегося выкарабкаться наружу, и впилась ногтями в край колодца. Мир, будучи не из робкого десятка, держась одной рукой за жоравля, другой зацепил водяного за загривок и, поднатужившись, вытащил того по пояс, насквозь мокрого, хотя ему и положено было быть таковым. Тот перекинувшись через край, шумно перебирал ногами внутри колодезного ствола.

— Извор! Помоги! Это наш конокрад!

Вчерашний знакомый, понимая кому попался, вдруг начал сопротивляться, норовя опять в колодец рухнуть — ногами упирается, колодезный жоравль непослушными, застывшими от холода руками хватает.

Извор, уже слегка отрезвев от наваждения, подскочил и схватив конокрада за плечи, сдёрнул шапку с головы того.

— Попался, — удивлённым взглядом уставился на девичью косу, скользнувшую из под шапки, всю насквозь мокрую.

— Попалась, — поправил Мир, вытягивая сопротивляющуюся девицу из колодца. — Девка это, Извор!

— Не смей трогать меня! — сидя на краюшке колодезного сруба, завизжала продрогшая до основания — это было сразу заметно, потому что у неё не попадал зуб на зуб.

Она принялась отталкивать от себя Мира, и высвободившись из его хватки, замахала руками, уже не отбиваясь, а хватаясь за воздух. Мир дёрнул ту вниз, что новоиспечённая кикимора легко соскользнула с бревенчатого края колодца в широкие объятия молодого боярина. Та даже на мгновение замерла от этой услады и, противореча своим предыдущим действиям, даже слегка припала к мощной груди, согреваясь теплом мужского тела.