Онлайн книга «Анчутка»
|
Девки уже разошлись кто куда, верно тех тиун заставил уже по утру заниматься заготовкой яблок в прок. А Сороке сегодня тогда гульбище мыть досталось — не самое сложное дело. На поручи облокотилась — осматривает двор. Девки яблоки в бочки складывают, соломкой да бежавой перестилают, чтоб не смялись, солью пересыпают. Там вон тиун носится — кого-то отчитывает, за то что канопку со смётками разбил, Федька коней скоблит. Подальше — челядинки бельё выколачивают… Засмотрелась Сорока, Храбра выискивая за частоколом средь дружинников, коней ретивых осаживающих. Опять уйдёт на несколько дней, и знать не будет, где он и что с ним— волнуется. Вот он гарцует на белом в серую гречу коне, глаза своего острого от наместника не отведёт. А взгляд жадный, будто зверь какой хищный. Ох и не по нраву тот взгляд Сороке пришёлся, помнит она его. Однажды она видела, как Храбр человека убил. Когда от Кыдана бежали… Он-то думал, что Сорока в беспамятстве. А она сквозь пелену то видела, как к ним, уже на рассвете, три батыра ханских несутся. Закружились. Мечи засверкали. Храбр слёту одному по горлу мечом рубанул, другому брюхо вспорол. А тот руками хватается, словно полы кафтана соединить хочет, всё своё внутреннее и растерял пока лошадь его по степи носилась. Сорока аж зажмурилась, коню в гриву вцепилась, что тот от боли в другую сторону понёс. Взбрыкнул, седока своего нерадивого уронив, покозлил растерянно, да назад вернулся, мордой тычет, поднять хочет. А тут и Храбр подоспел. Взгляд ярый, лицо гримасой лютой свело — не разгладить. Руками окровавленными её в чувства приводит. От того взгляда у Сороки сжалось всё внутри, похолодело, смертным подступом сковало, руки, ноги свело, дышать не в мочь… И сейчас тот взгляд, будто пламя в глазах. Надкусила яблочко Сорока, да так громко, что верно за частоколом было слышно, от того и Храбр на неё очи вскинул, а взгляда то не переменил!.. та от неожиданности аж жевать перестала, так куском целым всё и проглотила. А яблоко, в гортани застрявшее, болью пронзило. Постучала себя по груди то проталкивая дальше, а оно не идёт, а как назло острым краем внутри только скорябает. Дыхание спёрло, казалось что сейчас и вовсе задохнётся, глаза мокрые да покрасневшие от Храбра отвела и отшвырнула яблоко погрызанное: — Кислющее, что зубы свело! — проговорила так громко, чтоб степняк услышать мог, а тот без промедления на прощание на коне погарцевал да за остальными поспешил, уже задержавшись порядком. — Кто посмел в меня огрызком запустить?! А?! — выбежал на середину двора тиун потирая свою плешивую макушку всю блестящую и источающую свежеватый аромат. Он орал так, что девки из окон светлицы повылезали, наконец дождавшись хоть какого-то развлечения в столь томном и заунывном времяпрепровождении. Тиун глазами поросячьими из под кустистых бровей во все стороны зыркает, своего обидчика ищет. — А ну признавайся щас же, кто это? — с одной девки на другую сердитостью своей перепрыгивая, да рассчитав угол падения, последовал взглядом и прямиком в Сороку уткнулся. Пальцем той грозит, а слова не идут, одно только пыхтение из надутых щёк плёскает — может боится её? Молва уж пошла, что ту лучше не обижать, что она зашептать может. Да вместо неё на ротозеек накинулся: |