Книга Анчутка, страница 11 – Алексей Малых

— Да не уж-то?! — будто удивился Извор. — И часто она к нему ходит?

— Извор, — укорил Мир своего друга, указуя не незрелый возраст собеседницы. — Не пристало с чадом о таком говорить.

— Да поди ведун этот сам её и обрюхатил! — колко подметил Извор.

— Да знаю я всё! — обижено вспылила малая, кичась, будто совсем взрослая. — Вон курей петухи топчут, быки на коров лезут. Сегодня ночью по кустам тискаться будут все кому не лень, хотя митрополит всем строго настрого запретил — сказал, что от причастия отлучит аж на три лета! А братья, при отце живом, чернавок на сеновале вечно ломали. А про ведуна — правда всё — он Злобке травки для мужа её дал, тот оказывается хворым был! А ещё по весне половцы, помните, лиходейничали? Так ему корову привели, а он заговорами ворожину и отвадил.

— Верно! Уже давно не было их в наших краях, — поддержал свою спутешественницу Мирослав и добавил как бы в сторону, чтоб лишь брат слышал, — до вчерашнего дня.

— А давно ли этот ведун в здешних краях, что-то я о нём и не слыхивал, — выуживали из той для себя нужное.

— Кто говорит, что в грудень появился, а я его и в листопадник в лесу видела, когда за шиповником ходила. Издали только.

Доехав до колодца заброшенного, который сегодня притянул к себе жителей окрестностей вовсе не за водой, ссадил малую с коня, подхватив ту за подмышки.

— Мир, и ты веришь в эти байки? — Извор недовольно взглядом измерил густую толпу.

— Держи ещё, — Мирослав, не отвечая тому, протянул девчушке мошну. Малая в улыбке растянула все свои озорные веснушки и, отвесив содержимое, мелко раскланиваясь и прижимая кожаный мешочек к груди, затараторила:

— Благодарствую, боярин. Я теперь муки да мёда куплю, медовых хлебов наделаю да на торжище снесу.

— Сдаётся мне, что он конокрадов знает, — Мир наконец, подозрительно прищурившись, ответил Извору, провожая взглядом слегка прихрамывающую девчушку идущую к толпе, плотно окружившую колодец с жоравлём. — Помнишь, когда мы в степи заблудились, дружина старца одного видела. Они пока его гнали, в лесу заплутали, а тот как в землю канул. Может и по его указке те промышляют кражами, да и с половцами может заодно. Его испытать как следует нужно.

* * *

Солнце уже к западу путь наметило, а люд всё не расходится — кому заговор на удачу, кому на урожай, кто-то жениха богатого ищет, иная вторую жену мужа извести хочет. Ведун никому не отказывает, бубенцами своими гремит, то крухнет, как стервятник, то курой заквохчет, а толпа то ахнет, то воскликнет.

Надоело Извору вокруг толпы ходить, хотел вклиниться, да не тут то было — всем надо до заката успеть, и плата ведь небольшая — векшу в колодец кинуть. А коли нет, так и пара яиц сгодится или мёд первый.

— А ну, расступись! — Извор гаркнул над головами.

Только это никакого действия не возымело. Поднахрапился Извор, растолкал всех, путь для сына наместника расчищая. Люд сначала завозмущался, не разобрав что к чему, а как увидели, что бояре, тут же и смолкли. Да и сам ведун их звать к себе начал, волком подвывает и к себе посохом выше своего роста, с козлиной головой вместо навершия, да связкой бубенцов под ней, крутит на них указывая.

Расступился люд, открывая взору бояр ведуна, в замшелой длинной рубахе в пол, которую верно никогда и не стирали, такой же длинной безрукавке, по отрёпанному краю росшитую мелкими бубенцами, что при каждом движении разносился не только затхлый смрад, но и дребезжание. Его не совсем седые волосы были разделены спереди на пробор и заплетены в несколько кос, свисающих спутанными паклями по бокам, а сзади для отвода злых духов одна толстая и длинная, ниже талии. В каждую по перу сойки вплетено. Косы были и в косматой бороде, в которой прятался край широкого шрама, пересекающего всё его лицо, сросшегося уродливым разрывом, искривив нос, губы и бровь, в завершение всего устрашающего вида, зияла чернотой одна пустая глазница.