Книга Там, где поют соловьи, страница 116 – Елена Чумакова

Август 1941 – июль 1943 года, Уфа – Прохоровка.

Уфа… Этот город казался ей в детстве землей обетованной, единственным местом, где живут родные люди, где ее, сироту, любят и ждут. В самые трудные дни Стелла мечтала приехать сюда. И вот она с детьми здесь. Им несказанно повезло!

Из кузова грузовика она с интересом разглядывала город, в котором им предстояло жить. Конечно, после Ленинграда Уфа выглядела провинциально, но никак не скучно. В ее затейливых купеческих особняках, широких улицах, то поднимающихся в гору, то сбегающих вниз, в патриархальности деревянных домов, щедро украшенных резьбой, башенками, балкончиками, была своеобразная прелесть. Город имел свое лицо, умытое ночным дождиком, обласканное утренним солнышком. И настроение у Стеллы, несмотря на усталость, было под стать этому ясному утру.

Машины спустились к пристани, за которой блестела широкая река, вновь поползли вверх по довольно крутой улице и притормозили перед длинным зданием в два этажа, сложенным из красного кирпича и украшенным узорчатым фронтоном. Грузовики въехали во двор через железные ворота, над которыми растянулась вывеска «Склад Башаптекоуправления». Во дворе царила обычная для склада суета и толкотня. Эвакуированных встречал представитель горисполкома, то ли татарин, то ли башкир, во всяком случае, по-русски он говорил с заметным акцентом. Чиновник повел ленинградцев не в само здание склада, а в ангар, загроможденный ящиками с аптечной стеклотарой. Выяснилось, что именно это строение выделили их институту для размещения и работы. Директор пришел в негодование, попытался спорить с сопровождающим.

— Это невозможно! Здесь же нет никаких условий для работы! Нет и нет, выделяйте другое помещение!

— Почему нет? Вот телефонограмма: «Обеспечить помещением не менее ста квадратных метров…», – чиновник широким жестом обвел ангар, – здесь даже больше; «…обязательно наличие водопровода…», – он ткнул пальцем в направлении жестяной раковины у стены, – «…и канализации», – показал рукой на отгороженный фанерой угол, где на хлипкой двери было небрежно выведено красной краской «туалет».

— Но… но мы же здесь замерзнем зимой! Дорогое оборудование не выдержит низких температур!

— До зимы далеко, утеплитесь. Поможем. Поставим печку, обеспечим дровами. Стеклотару сейчас грузчики уберут.

— А виварий? Где мы разместим подопытных животных? Обезьян, кроликов – им же нужно теплое помещение.

— Решаемо. За стенкой гараж. Уберем машину, поставим буржуйку, и размещайте своих обезьян. Ну, уж куда лучше-то? Вы что, думали, вам тут спешно новое здание построят? Не капризничайте, берите, что есть, и обживайте. Сейчас столько предприятий эвакуируют сюда! Где на всех взять подходящие помещения? Вон рыбинцы в чистом поле поставили станки, работают и вокруг стены цехов сами возводят. А они, между прочим, не абы что, моторы делают!

— Насчет «обживайте», – вмешался в спор Семен Маркович, – жить то мы где будем? Надеюсь, не в этом сарае?

— О жилье для сотрудников позаботьтесь сами, никаких распоряжений на этот счет не было. Пока размещайтесь здесь и ищите съемные углы. Все, работайте… А мне еще эшелоны встречать.

Чиновник уехал. Директор вздохнул, оглядывая новые владения:

— Ну что, товарищи? Давайте выгружать оборудование и думать, как будем размещаться.