Книга Гроздь рябиновых ягод, страница 72 – Елена Чумакова

Настя недолго пробыла домохозяйкой. Вскоре после переезда в зерносовхоз она услышала, как Иван, отчитывая девочек за какую-то провинность, сказал: «Пока вы едите мой хлеб, будете делать, как я велю!» Скажи то же самое Георгий, родной отец, Настя бы его поддержала, но из уст отчима эта фраза резанула её сердце. На следующий же день она отправилась в сельсовет.

Работа для неё, жены главного бухгалтера зерносовхоза, нашлась сразу – поваром в больничной столовой. Мужу решение жены сильно не понравилось, в его представлении жена должна заботиться только о нём, детях и доме. Он мечтал, чтобы она порхала вокруг него в шёлковом халатике, боготворила его, как своего благодетеля, чтобы дома пахло пирогами, было уютно и красиво. Но Настя проявила характер, и Чернышову пришлось смириться. Да, честно говоря, он уже и сам почувствовал, что содержать большую семью даже на его зарплату тяжеловато, на «красивую жизнь» явно не хватало.

С берега раздался громкий всплеск, визг, крики. Настя села. Кузнечик, как пружинка, взвился вверх и исчез в траве. Лиза подкралась сзади к Нине, задумчиво стоявшей по колено в воде, и толкнула сестру, та плюхнулась, подняв фонтан брызг. Вскочив, Нина погналась по мелководью за озорницей, девчонки затеяли весёлую возню. Настя с улыбкой наблюдала за ними. Мокрые майки облепили ладные, уже вполне сформировавшиеся фигурки дочек. И когда успели так повзрослеть? Она всё воспринимала их, как детей, а оказывается, они уже девушки.

Нина только что закончила восьмой класс и собралась поступать в техникум, хотелось поскорей стать взрослой, самостоятельной. И специальность себе выбрала с заманчивым названием «технолог швейного производства». Да вот незадача – оказалось, что в Уфе такого техникума нет. Отчим, узнав о её планах, сказал своё решительное слово.

— Какой техникум? С твоей-то головой, с твоими пятёрками?! Только институт! Закончишь десятилетку, будешь поступать. А специальность выбирай, какую хочешь. Вот Лизе на следующий год надо думать о техникуме.

— Это я ещё сколько лет учиться буду?!

— Сколько надо, столько и будешь. Ты в люди выйти должна, и сестру за собой вывести.

Настя мужа поддержала, и Нина, поразмыслив, взрослых послушалась, не стала забирать документы из школы.

Вернувшись в посёлок, они почувствовали неладное. Было тихо и тревожно, как перед грозой.

— А где… все…? Почему так пусто на улице? – Лиза крутила головой, как птичка.

Действительно, ни старушек на завалинках, ни играющей ребятни на улице, ни прохожих. У подъезда столкнулись с соседкой.

— Что-то случилось, тёть Маш? Куда весь народ делся?

— А вы что, не знаете? Война началась, вот что случилось! Все радио слушают.

Вбежав в комнату, Настя кинулась к радиоприёмнику.

— … в четыре часа утра, без объявления войны, фашистская Германия напала на Советский Союз, – голос диктора звучал так, что у Насти подкосились ноги. Дальше диктор перечислял города, подвергшиеся бомбардировке, захваченные врагом населённые пункты.

— Да не пугайтесь вы так! Красная Армия этих фашистов в два счёта разобьёт. У нас же танки, самолёты. Ну, мы же смотрели фильм «Если завтра война», помните? – не очень уверенно сказала четырнадцатилетняя Лиза.

Однако, вести с фронта с каждым днём становились всё тревожнее, надежды на скорую победу Красной Армии таяли с каждым днём. Через пару недель Чернышов пришёл с работы в середине дня бледный, положил на стол белый листок.