Книга Гроздь рябиновых ягод, страница 52 – Елена Чумакова

— Это дежурные, они встают раньше других, в шесть утра, – пояснила Васса.

— В нашем детском доме тоже так было, – ответила Нина.

В столовой дежурные девочки в белых передничках расставляли на длинных столах тарелки с дымящейся манной кашей, раскладывали ложки.

— Смотри, сколько хлеба, – толкнула Лиза в бок сестру, кивнув на полные миски с аккуратно нарезанными ломтиками, стоящие в центре каждого стола. В Кизнере детям давали по одному кусочку хлеба к завтраку, обеду и ужину.

— А что, хлеба можно брать сколько хочешь? – спросила Нина новую подружку.

— Да, ешьте, сколько хотите, только выносить из столовой нельзя, чтобы в спальне куски не валялись, а то разведутся мыши, тараканы… у нас с этим строго. Дежурные в дверях проверяют.

— Хорошо у вас, мне нравится, – вздохнула Лиза, – только я так спрячу, нипочём не найдут!

Сестры обратили внимание на то, что дети не носят, как они, одинаковую темную форму. Девочки были одеты в нарядные платья разных расцветок и фасонов, на некоторых были светлые блузки и тёмные юбочки, на ногах добротные пимы с калошами. Собственные тёмно-синие сатиновые блузки и юбки и стоптанные холодные ботинки показались им уродскими. Особенно страдала и завидовала Лиза, с малолетства любившая всё яркое, нарядное.

— Нам-то когда дадут новые платья? – тихонько ворчала она.

Когда дети допивали чай, а дежурные уже собирали тарелки со столов, в столовую вошла бледная, взволнованная воспитательница.

— Дети, внимание! Сегодня занятия в школе отменяются. Всем срочно собраться в вестибюле спального корпуса!

— Кажется, что-то случилось, побежали быстрее – испуганно зашептала Нюра, круглолицая светловолосая девочка с открытым взглядом голубых глаз. Она взяла под свою опеку Лизу.

В уже знакомом девочкам просторном коридоре собрались все воспитанники детского дома и весь персонал. В середину вышла строгая женщина в тёмно-серой юбке и белой блузке с чёрным мужским галстуком. Из-под широкого гребня выбивались светлые вьющиеся пряди. Девочки узнали в ней ту самую женщину, которая ночью пересчитывала их в коридоре.

— Это заведующая, Александра Карловна, строгая – страсть! Её все боятся, даже воспитатели, – зашептала Васса Нине на ушко. А Нина озиралась, с беспокойством выискивая в толпе детей и взрослых братишку. Наконец увидела. Малыш крепко, как за соломинку, держался за руку воспитателя, словно и не выпускал её со вчерашнего дня.

— Тишина в зале! – властно крикнула заведующая, и гул голосов стих.

— Слушайте важное правительственное сообщение.

В тревожной тишине раздался щелчок и чёрная тарелка репродуктора ожила, зашипела.

— Вчера, 1 декабря 1934 года в 16 часов 37 минут от рук подосланного врагами рабочего класса убийцы погиб член Политбюро и ОРГбюро, секретарь ЦК ВКП (б), первый секретарь Ленинградского обкома партии Сергей Миронович Киров.

— Кирова убили! – ахнул кто-то из воспитательниц. Некоторые заплакали, остальные растерянно молчали.

Из репродуктора полились торжественно-печальные звуки траурного марша. Позже детей собрали в комнате для занятий. Обычно здесь, за длинными столами, дети учили уроки, а сегодня одна из воспитательниц, девушка с толстой, на зависть всем девчонкам, косой, рассказывала кто такой Киров, что он такой же, как они, воспитанник детского дома, их земляк, живший неподалёку отсюда, в Уржуме. О том, как он вместе с другими революционерами боролся за советскую власть, как после революции стал ближайшим другом и соратником Ленина и самого товарища Сталина. И вот теперь враги его убили. Что всем советским людям надо быть бдительными, вместе бороться с врагами народа. Голос её звенел от волнения, и это волнение передавалось детям.