Книга Рябиновый берег, страница 166 – Элеонора Гильм

А у самых ворот мужик поклонился Сусанне, отдал сверток со словами: «Сама знаешь, на что». Внутри звякнули монеты. Она развязала кошель, и на ладонь выпали пять рублей с полтиной.

* * *

«Благодарствую за дар, матушка. И за многи версты твои молитвы защищают меня да Фомушку. Ладанка, даренная тобою, всегда с внучком твоим».

Сусанна замерла. Чернила капнули на письмецо, как всегда, насмехаясь над неловкой грамотейкой. Но словеса были видны, и перо ее поползло дальше. Про мужнин отъезд, про добрую Леонтиху, что расхворалась пуще прежнего, про Верхотурье и гостиный двор – много чего. Не забыла поклониться, послала ответный дар – мягкие ичиги вогульской работы.

Только ни словечка не написала про Басурмана и прощение. Про смерть его (преставился три дня назад). Про то, что сорок служб будут поминать имя грешника Григория в Троицком храме – все, как он просил.

Разве бумага – желтая, старая, добытая где-то по случаю – такое стерпит?

Вечером Сусанна явилась в указанную отцом лавчонку – крохотное окошко, запах кожи и воска, – отдала письмо. А потом, когда вышла за дверь, подумала: отчего же не написала все матушке? Ей знать надобно, ведь когда-то любила Басурмана и могла его простить… Иль не простить.

Нет, такое надобно говорить в глаза, прижавшись к родному плечу, тихонько – из души в душу. Не иначе.

Прощение было надобно злыдню, похитителю, великому грешнику. И она простила – за себя, за мать, за своего сына Фомушку и всех, кого обидел посреди долгой маетной дороги, что идет от рождения к смерти через взгорки и обрывы, через ручьи и зловонные болота.

* * *

Матушкины и батюшкины беды, грехи Григория Басурмана, шепотки про ведьмину дочь – все оставит она в прошлом, закроет на замок да боле не будет отпирать.

Ей, Сусанне, жене Петра Страхолюда, надобно смотреть в будущее, растить сына, прислушиваться к нутру своему – там вновь бьется сердечко, – встречать утро за утром и верить: зло людское пройдет стороной.

Что ждет их на вольной сибирской землице, не ведала Сусанна, не гадала. Чуяла сердцем своим горячим, что не будет жизнь пряничной да медовой, что осенью вновь налетят злые ветра. Что муж вновь и вновь будет уходить от нее в далекие юрты, к большим и малым острожкам, уплывать по вешним водам, а она будет молиться, чтобы остался он цел да невредим.

Знала и другое: рядом с ней те, кто не предадут, не оставят в беде и лихости. Любовь, горячая, искренняя, сбережет рябиновый цвет от заморозков да жестоких рук.

(Продолжение следует)

«Когда будет продолжение?» – спрашиваете вы, мои дорогие читатели.

Я стократно благодарна вам – за нетерпеливые вопросы, за сердечное отношение к «Женской саге» и ее героям. История об Аксинье Ветер и ее семье создавалась и создается как большое разноцветное полотно, где бурлит жизнь, полная любви, надежды и света. Да и без тьмы не обойтись: иначе не бывает.

Роман «Рябиновый берег» открывает историю синеглазой Сусанны, дочери Аксиньи и Степана Строганова. Это первая сибирская страница большой истории. Кстати, Верхотурье и его окрестности сейчас относят к Уралу, а тогда, в XVII веке, этот город стоял на краю Сибири, был воротами в богатейший край.

Период, о котором я рассказываю, богат свершениями. Казаки-землепроходцы, стрельцы и гулящие люди вопреки стуже и бездорожью шли вперед, «встречь солнца», осваивали все новые и новые земли, возводили зимовья, остроги и острожки. Заводили женок, а те рожали детей.