Книга Между строк и лжи. Часть I, страница 11 – Елизавета Горская

За тяжелыми бархатными портьерами звучали приглушенные голоса. Один из них — низкий, напряженный:

— Вы понимаете, если это всплывет, последствия будут катастрофическими? — Голос дрожал, словно его обладатель находился на краю пропасти. — Я не могу позволить себе подобного риска!

Вивиан застыла. Сенатор Рэндольф. Его голос она узнала сразу. Человек, чей облик всегда был безупречен, а репутация — кристально чиста.

Но другой голос…

Низкий, ленивый, с оттенком холодной насмешки.

— Риск? — протянул он, растягивая слово, будто пробуя его на вкус. — О, сенатор, риск — это то, на чем строится этот город. Вопрос только в том, кто окажется умнее.

Вивиан задержала дыхание, прижимаясь к стене. Ей надо было слышать больше.

— Разумеется, — голос сенатора Рэндольфа дрогнул, но он быстро взял себя в руки. Он провел пальцами по безупречно завязанному галстуку и добавил, сдерживая раздражение: — Но если слухи просочатся…

— Они не просочатся. — Второй мужчина говорил спокойно, даже лениво, но в этом спокойствии таилась угроза. Он чуть откинулся назад, и огонек сигары на мгновение осветил его длинные пальцы. — Разве что кто-то проявит неосторожность.

Вивиан затаила дыхание. Кажется, ее сердце стучало так громко, что мужчины могли бы услышать.

Она слегка вытянулась, встав на цыпочки, пытаясь заглянуть сквозь узкую щель между портьерами. В полумраке дрожащих свечей вырисовывались силуэты нескольких мужчин, сидящих вокруг низкого стола. Ближе всех к ней находился один — высокий, безупречно одетый джентльмен. Даже в тусклом свете было видно, как ткань его костюма ложится безукоризненно, выдавая пошив, который могут позволить себе только избранные. В руке он небрежно держал сигару, и тонкие струйки дыма поднимались вверх, исчезая в полумраке. Его лицо скрывала тень, но темные волосы и уверенная, почти лениво-хищная манера держаться говорили о человеке, привыкшем диктовать условия.

Сенатор, напротив, выглядел нервным. Он сжал платок в дрожащей руке, вытирая лоб, а второй рукой цепко держался за стакан с виски, словно янтарная жидкость могла дать ему уверенность.

Внезапно джентльмен с сигарой повернул голову.

— А вот это уже интересно… — протянул он, медленно вставая с кресла.

Вивиан едва успела отшатнуться. Сердце заколотилось в груди.

«Неужели он меня заметил?» — промелькнуло в голове.

Она осторожно попятилась, но в спешке задела локтем тяжелый бронзовый подсвечник, стоящий у стены. Свеча покачнулась, пламя дрогнуло.

— Кто здесь?! — резкий голос вспорол воздух.

Вивиан развернулась и бросилась прочь, не дожидаясь, пока тяжелые шаги ворвутся в коридор. Подол ее платья цеплялся за ноги, каблуки гулко стучали по старому паркету, но она бежала, не оглядываясь.

Темные коридоры «Розы и Лилии» были похожи на лабиринт из шепотов, теней и запретных сделок, но Вивиан знала одно: если ее схватят — пощады не будет. Но в последний момент перед ней распахнулась дверь. На пороге, словно зловещее предзнаменование, стояла женщина средних лет в роскошном бордовом платье. Глубокие складки тяжелого шелка переливались в свете газовых ламп, а на груди тускло поблескивала брошь в виде розы, инкрустированная рубинами.

Мадам Роусон, хозяйка заведения.

Ее взгляд был колюч, как тонкие булавки, которыми она, вероятно, привыкла закалывать шляпки.