Книга Мила'я любовь, страница 58 – Елизавета Горская

за меня ты... Черт, я с ума сходил от желания увидеть тебя - пусть и последний

раз..."

"...Мы оба совершили ошибку, решив пойти на поводу у чувств. Ни вам ни мне это

не нужно..."

Я закусила губу и с силой сжала кулаки.

Как же мне его не хватало. Я скучала по этим нашим бессмысленным - как мне

тогда казалось - размышлизмам, по его обаятельнейшей улыбке, доброму, все

понимающему взгляду...

— Говорят: в конце концов правда восторжествует, - услышала я позади себя голос,

при звуке которого мое бедное сердце забилось сильнее, - но это неправда. /цитата

принадлежит А.П. Чехову/

Я обернулась, задержав дыхание - прислонившись бедром к парте, в нескольких

шагах от меня стоял Арсений Валерьевич, в легких льняных брюках и белой

футболке. Его глаза лукаво искрились на загорелом лице, в руках он держал букет

ромашек.

— Я слышал, ты не любишь розы, - улыбнулся он, протягивая их мне.

Передавая цветы, он случайно задел пальцами мою руку, и я ощутила, как кровь в

миг прилила к щекам, стало трудно дышать.

— Спасибо, - пролепетала я, не узнавая свой сиплый голос, пряча счастливую

улыбку в цветах. - Каким ветром?

— Решил увидеть собственными глазами, как танцует вальс самая красивая из

известных мне девушек - и по совместительству моя бывшая ученица, - добавил он,

насмешливо вздернув бровь.

— Очень смешно, - криво усмехнулась я.

— Надеюсь, Роман будет ходить? - сдерживая улыбку, спросил Арсений

Валерьевич.

— После того, как я "в красках" (я изобразила в воздухе кавычки) объяснила ему до

чего подло с его стороны было приглашать на танец столь неуклюжую меня, то

вряд ли. Теперь до конца жизни будет передвигаться строго на костылях.

— Сочувствую, - улыбнулся учитель.

— Не стоит! - пренебрежительно махнула я рукой. - Переживет. Это мне

сочувствовать нужно. Кто, думаете, будет ухаживать за этим засранцем и возить его

по больницам...

Неожиданно Арсений Валерьевич перестал улыбаться и шагнул мне навстречу.

Его руки обхватили меня за талию и нежно привлекли к себе. Я почувствовала, как

он коснулся губами моих волос, а затем уперся подбородком в мою макушку и

заговорил - тихо и страстно:

— Прости меня, моя маленькая добрая девочка... Я думал, что поступаю

правильно... Внушил себе, что все это не по-настоящему, что у нас нет ничего

общего и какие-либо отношения между нами невозможны... Я почти поверил в

это, а потом... ты попросила себя поцеловать... Тот поцелуй перевернул все с ног на

голову. Я вдруг понял, что моя жизнь только тогда имеет смысл, когда в ней есть

ты... когда я вижу твою улыбку, слышу твой игривый смех, когда могу коснуться

тебя... А позже я увидел тебя целующейся с Олегом, и мир вокруг рухнул в

одночасье. Я едва не убил друга. А ведь я никогда не прибегал к насилию и в

любых обстоятельствах предпочитал решать дело с помощью слов... Когда же мне

сказали, что ты заболела, я... я думал, что сойду с ума... Я уже чувствовал это

раньше... Это не передать словами... Я рвался к тебе, Мила, был готов на все, лишь

бы увидеть тебя вновь... Мне так много нужно было тебе сказать... А когда увидел,

наговорил черт знает что... Идиот! - скрипнул он зубами. - Родная, простишь ты

меня когда-нибудь? - вновь нежно поцеловал он меня в макушку.

Сердце билось, как ошалелое, а в голове взрывались фейерверком его слова: "Я