Онлайн книга «Мила'я любовь»
|
Валерьевича. Хм... Я зажмурилась, на всякий случай потерла глаза кулачками и вновь распахнула их. Напротив меня располагался огромный, практически во всю стену, коллаж, состоящий из полароидных снимков. На них были запечатлены - вдвоем или в одиночку - Арсений Валерьевич и очаровательная пухленькая девушка с копной удивительно красивых почти оранжевых волос, с очаровательными веснушками на курносом носике и прямо-таки обезоруживающей улыбкой. Женя... Догадка настолько поразила меня, я сползла с постели и, словно завороженная, приблизилась к стене, пытаясь вобрать в себя каждую эмоцию, каждое мгновение... На одном из снимков они улыбались друг другу, поедая мороженное в вафельных рожках... Вот он держит ее на руках, а она смеется чему-то, запрокинув голову назад... Она бежит по маковому полю, раскинув руки в стороны и подставив солнцу улыбающееся лицо... Он сидит за учебниками, наморщив лоб, с карандашным огрызком за ухом, покусывая кончик ручки... Она, одетая в мужскую рубашку, с распущенными по спине всклокоченными волосами, рисует натюрморт, сосредоточенная и серьезная... Вот они играют в шахматы и, судя по ее возмущенному лицу и загадочной улыбке Арсения Валерьевича, он побеждает... Танцуют в на крыше в лучах заходящего солнца... Он целует ее, обхватив ее лицо руками... Этот снимок я рассматривала дольше остальных - с неистово бьющимся сердцем, задержав дыхание, в смятении прижав руки к груди. Во время поцелуя глаза Арсения Валерьевича были открыты - в них была нежность... любовь... и боль... Да-да, именно боль. Возможно, от осознания того, что она умирает. Или же ему была невыносима сама мысль, что когда-нибудь ее не станет и этот мир перестанет также существовать и для него. Он так пристально смотрел на нее, словно пытался запомнить малейшую черточку на ее смешливом лице, ее глаза, нос, губы, ее улыбку, которая была ее неизменной спутницей - в этом я успела убедиться, разглядывая эти многочисленные снимки. Почему-то я была убеждена, что этот коллаж был подарком ему от нее... — Мила? - услышала я приглушенный голос учителя по ту сторону двери. - Вы проснулись? Простите, мне нужно уходить. И я хотел... Я распахнула дверь. Арсений Валерьевич умолк, уставившись на мое бледное лицо. — Что-то случилось, Мила? - сглотнув, произнес он. - Вы... хорошо себя чувствуете? — Да. Я в порядке. И... ребенок тоже, - добавила я зачем-то. — Я рад, - улыбнулся он одними губами. - Позвольте, я покажу вам, что где лежит. Я прошлепала за ним на кухню, где на барной стойке уже стояли тарелка с золотистыми тостами, вазочка с джемом, хромированные масленка и сахарница. — Я обычно жарю себе тосты, - показал в направлении стойки Арсений Валерьевич, - здесь же джем, масло. В холодильнике - апельсиновый сок, сливки. Кофе - на плите в турке. Если предпочитаете чай, он в френч-прессе на столе. Ешьте, не стесняйтесь. Посуду я помою сам, когда вернусь. — А вы? - подняла я вопросительно брови. — Я уже позавтракал. Что-то еще? Я задумчиво закусила губу, плавным движением намазывая на тост масло. — А когда вы вернетесь? - деловито поинтересовалась я. — В половине двенадцатого. — Понят... Ух ты! - не сдержавшись, воскликнула я, откусив кусочек от тонкого в меру зажаристого тоста. - Это... это просто... Я в жизни не ела ничего более |