Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 31 – Елизавета Горская

Поездка из делового центра в Саут-Энд была словно путешествием в другой мир. Строгие гранитные фасады банков и контор сменились более скромными, тесно прижавшимися друг к другу кирпичными и деревянными домами, многие из которых выглядели обветшалыми и неухоженными. Воздух здесь был гуще и тяжелее, пропитанный едким запахом угольного дыма, дешевого табака и кисловатой сыростью, поднимавшейся от влажных кирпичных стен домов, тесно жавшихся друг к другу, словно бедняки, ищущие тепла у общего костра. Узкие улицы, зажатые между обшарпанными фасадами прачечных и дешевых забегаловок, были шумными и оживленными — раздавались крики уличных торговцев, предлагавших горячие каштаны или устриц, стук молотков из сапожных мастерских, смех и громкие разговоры прохожих, среди которых было много рабочих в засаленных кепках и женщин с усталыми, озабоченными лицами, спешащих с корзинами с рынка. Моросящий дождь превратил тротуары в грязное месиво, а тусклый свет редких газовых фонарей, едва пробивавшийся сквозь пелену тумана, выхватывал из полумрака лишь обрывки картины: мокрые ступени крылец, выцветшие вывески, темные окна, за которыми угадывалась чужая, незнакомая жизнь.

Вивиан чувствовала на себе любопытные, порой недружелюбные взгляды — элегантная леди в почти новом пальто и шляпке с перьями была здесь явно нечастой гостьей. Она сидела в кэбе, стараясь сохранять невозмутимый вид и пряча взгляд, но ее пальцы крепко сжимали портфель, а сердце стучало от смеси репортерского азарта и вполне объяснимой настороженности. Она не боялась бедности или тяжелой работы, но этот район казался ей чужим, незнакомым, и интуиция подсказывала, что здесь нужно держать ухо востро.

Наконец кэб, прогромыхав по разбитой мостовой, остановился у нужного дома на Эш-стрит. Это было узкое трехэтажное здание из потемневшего кирпича, зажатое между небольшой прачечной, откуда валил густой белый пар, и заколоченной табачной лавкой, с грязными, пыльными окнами и облупившейся дверью без вывески.

Вивиан, плотнее кутаясь в свое шерстяное пальто, расплатилась с кучером и шагнула на тротуар, ощущая под тонкими подошвами ботинок холодную, неровную поверхность камня. Неужели она зря проделала этот путь, пренебрегая и обещанием, данным Дэшу, и элементарной осторожностью? Она подошла к двери — некогда выкрашенной в темно-зеленый, цвет весенней листвы, но теперь облупившейся и потрескавшейся, — и подергала ручку — заперто. Медная ручка была тусклой и холодной на ощупь. Заглянула в пыльное окно, прижавшись лбом к холодному стеклу, тщетно пытаясь что-либо разглядеть в царившем внутри полумраке. Внутри было темно и пусто, лишь голые стены, местами покрытые пятнами сырости, да какой-то мусор, клочья старых бумаг, разбросанные по полу. Ни малейшего намека на то, что здесь когда-то кипела деловая жизнь Сэмюэля Блэкмора. Тяжелый вздох разочарования вырвался из ее груди. Значит, снова тупик. Снова начинать поиски с самого начала, перебирая имена, адреса, слухи, словно нищий, ищущий оброненную монету в уличной грязи. Она уже собиралась повернуться, чтобы уйти, как вдруг заметила какое-то движение у соседнего подъезда. Из полутемной арки, пахнущей сыростью и гниющими овощами, вышел мужчина.

Вивиан замерла, сердце пропустило удар, а затем забилось быстрее, но уже не от разочарования, а от неприятного удивления и мгновенно вспыхнувшей враждебности. Уоррен Блэквуд. Здесь. У этой самой конторы.