Книга Между строк и лжи. Книга 2, страница 2 – Елизавета Горская

Но инстинкт выживания, древний и могучий, оказался сильнее шока. Она должна была убираться отсюда. Немедленно. Пока не вернулся кучер, пока не появились случайные прохожие или, хуже того, ночной патруль, который непременно заинтересуется трупом в наемном экипаже и одинокой, растрепанной женщиной рядом.

Собрав все силы, превозмогая тошноту и головокружение, Вивиан с трудом выползла из кэба на скользкие, холодные булыжники тупика. Ноги подкашивались, но она заставила себя выпрямиться, судорожно вдыхая влажный, тяжелый воздух, пахнущий гнилью, смолой и близкой водой. Она мельком оглянулась на темный проем кэба, где в неестественной позе застыло тело ее несостоявшегося убийцы, и содрогнулась, отворачиваясь.

Кто этот человек, что спас ее?

Аромат дорогого одеколона, мимолетный, почти призрачный, все еще стоял в памяти, смешиваясь с запахом крови и пороха. Сент-Джон? Этого не может быть. Зачем ему спасать ту, которую, как она подозревала, он сам же и пытался сначала запугать, а потом убрать? Или тот, кто стрелял, был кем-то другим? Кем-то, кто следил за ней? Или за ее преследователем?

Мысли путались, разбегались, ускользая, как вода сквозь пальцы. Голова гудела. Единственное, что было ясно — она в смертельной опасности, и угроза нависла не только над ней.

«…иначе пострадают те, кто вам дорог».

Тетушка Агата. Образ ее, строгий, но любящий, вспыхнул перед глазами, заставив сердце сжаться ледяными тисками. Слава Богу, она сейчас далеко, вне досягаемости этих негодяев, наслаждается морским воздухом в Марблхеде. Эта мысль принесла слабое, но все же облегчение.

Нужно было спрятаться. Найти убежище. Но где?

Дом на Маунт-Вернон-стрит был пуст. Возвращаться туда одной, зная, что за ней охотятся, было бы верхом безрассудства. Они знают ее адрес, они знают, что тетушки нет дома — пустой дом мог стать ловушкой. Редакция? Заперта на ночь. Полиция? Вивиан горько усмехнулась сквозь боль. Обратиться к ним — все равно что самой выдать себя своим врагам или, в лучшем случае, стать героиней скандальной заметки в конкурирующей газете, которую они же, возможно, и оплатят.

Дэш. Его имя, как спасательный круг, всплыло в сознании. Дэш поможет. Он всегда помогает, несмотря на их вечные перепалки, несмотря на его невыносимый сарказм. Он поймет, он защитит… Но гордость, уязвленная, но не сломленная, восставала против этого. К тому же… он был так взбешен, когда узнал о том нападении на нее, как винил себя, что не уберег ее тогда. Узнав о том, что произошло сейчас, о том, как близко она была к смерти, он мог потерять голову, броситься мстить, подвергая опасности и себя. Нет, она не могла, не имела права втягивать его в это еще глубже. Она должна справиться сама. Или найти помощь в другом месте.

Куда же тогда? Кто еще в этом огромном, враждебном городе, где тени кажутся гуще света, мог — или захотел бы — ей помочь?

И тут, словно странный, почти нелепый ответ на ее безмолвный вопрос, в сознании всплыло другое имя, другое лицо — умные, чуть насмешливые карие глаза, спокойная улыбка, уверенная грация женщины, знающей себе цену. Мадам Роусон. Хозяйка «Розы и Лилии». Женщина с репутацией, о которой не принято говорить в приличном обществе, но единственная, кто за последние дни взглянул на нее не с осуждением или любопытством, а с каким-то странным, проницательным пониманием. Она знала Сент-Джона. Она знала тайные тропы этого города. Ее заведение, обитель порока, возможно, парадоксальным образом было самым безопасным местом, где ее враги не догадаются ее искать. Местом, где умеют хранить тайны и где слово «репутация» имеет совсем иной смысл.