Книга Принцессы оазиса, страница 70 – Лора Бекитт

Здесь не было книжного шкафа, но она знала, что может взять любую книгу из комнаты отца, где стоял большой стеллаж.

Подойдя к туалетному столику, Жаклин наклонилась к зеркалу и почти коснулась его лбом, отчего ее дыхание слегка затуманило поверхность. Девушка не могла оторваться от своего отражения. Она дрожала от непонятного волнения, словно увидела нечто неожиданное, или по ту сторону стекла должен был появиться кто-то еще.

— Тебе нравится? — послышался голос переступившей порог Франсуазы.

Жаклин обернулась.

— Да, мама, все очень мило, спасибо.

— У тебя такое выражение, словно ты чувствуешь себя не дома.

— Просто я немного отвыкла, — ответила Жаклин и заметила: — Мне кажется, теперь я не буду знать, чем заняться.

— О нет! — возразила Франсуаза. — Мы с тобой придумаем уйму интересных вещей. Будем ездить верхом, запишемся в какой-нибудь из местных кружков.

Франсуаза обняла дочь за талию. Она была довольна как никогда. Благодаря ее дальновидности и стараниям Жаклин превратилась в образованное, воспитанное, но при этом далеко не унылое и не скучное, жизнерадостное существо. И теперь их ждали дни, полные счастья и приключений.

— Разве прилично разъезжать верхом так, как это делаешь ты? — поддразнила девушка. — Мадемуазель Кадур сошла бы с ума!

Женщина сверкнула глазами.

— Меня не волнует мнение какой-то старой девы. Я никогда не думала о том, что прилично, а что — нет, ничуть не заботилась об этом и вместе с тем всегда получала желаемое.

Утомленная Жаклин предпочла лечь спать еще до наступления темноты. Воспользовавшись этим, Франсуаза решила поговорить с мужем.

— Наша дочь — само совершенство, — убежденно заявила она. — Сестра Доротея сказала, что та история никак не сказалась на умственных способностях Жаклин. На протяжении всей учебы она была одной из лучших учениц.

— И все же мы должны беречь ее.

— Да, потому кое-что меня беспокоит.

— Что именно? — несколько устало произнес полковник.

— Надо во что бы то ни стало найти для нее белую горничную.

— Но где ее взять?

— Не найдем здесь, выпишем из Франции. Надо немедленно заняться этим вопросом.

Над городом, купавшемся в ее прозрачном серебристом свете высокой луны, царило безмолвие, пока с арабской половины не донося протяжный призыв муэдзина.

Франсуаза поморщилась.

— Еще и это!

— Не беспокойся, в пустыне Жаклин никогда такого не слышала, ведь там нет мечетей, — сказал полковник и заметил: — К тому же всего не предусмотришь.

— Этого я и боюсь.

Утром Жаклин по привычке проснулась рано. В саду заливались птицы, и пахло цветами. По стенам дома ползли зеленые стебли вьющихся растений. Пол был усыпан бликами, напоминавшими золотые монеты.

Девушка прошла в кухню, где Фернан с самым непринужденным видом жарил себе яичницу.

— Не удивляйся — армейская привычка все делать самому, — сказал полковник дочери, отвечая на ее удивленный взгляд.

— Но ведь ты занимаешь высокий пост!

— Да, и у меня полно подчиненных, но дома я не хочу заводить слуг. Довольно конюха, садовника, сторожа и тех женщин, что приходят убирать и готовить днем.

— Почему? — спросила Жаклин, но Фернан улыбнулся и ничего не сказал.

Девушка вспомнила слова из трактата Кристины Пизанской, о котором рассказывала на экзамене. Там говорилось примерно следующее: ты можешь платить своим слугам гроши, но они все равно станут прислуживать тебе в надежде на лучшее. Кто посмеет ослушаться тебя, и какой вес будут иметь плохие слова о тебе? А еще — даже король порой может проснуться не во дворце, а в походной палатке.