Книга Принцессы оазиса, страница 215 – Лора Бекитт

Свадьба была на диво скромной. Приготовившие плов и обрядившие невесту Анджум и Гузун не присутствовали на бракосочетании, поскольку Кабир не желал их видеть.

Согласно традиции, ладони Кульзум были покрыты узорами из хны — лабиринтами линий, служивших своеобразным талисманом, оберегающим от злых сил, символом счастья. Девушка сияла, не видя никого, кроме своего жениха. Под порывом любви вся гордыня и спесь слетели с нее, как слетает с деревьев осенняя листва.

Потом Наби отвел Кульзум в маленький домик, окруженный крохотным садиком. Здесь им предстояло жить.

Юноша ненадолго оставил девушку, а когда вернулся, его сковала робость. Что-то словно мешало ему пошевелиться, вздохнуть. Взгляд Наби скользнул по лежащей в постели Кульзум.

— Пожалуй, я посплю тут, — пробормотал он, кивнув на кошму в углу комнаты, и к его ужасу, девушка разрыдалась.

— Что во мне такого? Почему ни один мужчина не желает меня!

— Ты неправа…

— Если нет, тогда раздевайся и ложись рядом.

Как бы сильно ни смутило юношу это предложение, он повиновался. Когда Наби ощутил прикосновение к своему телу нежных девичьи грудей, его словно опалило пламенем.

Юноша почувствовал то, чего всегда очень смущался, что возникало само по себе просто потому, что он был взрослым. Но сейчас это имело другую, весьма конкретную причину.

Наби боялся, что не сумеет сделать то, что должен, но Кульзум обвила его своими дивными руками и… Это оказалось восхитительным и ни на что не похожим. Несколько мгновений они будто совершали некий примитивный танец, после чего юноша испытал непостижимо бурное освобождение.

Словно в порыве благодарности, девушка несколько раз поцеловала его грудь и шею. Юноша сделал то же самое с ней и почувствовал, что ей это очень понравилось. Они уснули в объятиях друг друга, потому что Кульзум не желала его отпускать.

Когда Наби проснулся, стояло позднее утро. На сегодня муаллим Ризван освободил его от уроков, и молодой человек мог не спешить.

Пол, потолок и стены комнаты испещряли мерцающие звездочки золотистого цвета, проникавшего сквозь прорези в листьях деревьев. В крошечном садике на разные голоса заливались птицы.

Кульзум открыла глаза. Она продолжала обнимать мужа. Казалось, она опутала его сетями, из которых невозможно освободиться.

— Ты убедился в том, что я непорочна? Ты рад?

Она смотрела и спрашивала горячо и настойчиво, и Наби смущенно пробормотал:

— Да, очень.

Ее лицо сияло. По бедуинским обычаям, кусок белой материи, на котором спят в первую ночь молодые супруги и где остается кровавое пятно, водружается как почетный стяг над брачным шатром и еще несколько дней полощется на ветру. Но Кульзум было довольно того, что о ее невинности знает супруг.

Еще вчера Наби боялся, что эта, ставшая его женой девушка, как бы она ему ни нравилась, способна помешать чему-то важному. Сегодня юноша ощущал себя по-новому. Кульзум умудрилась войти в его жизнь, и он верил, что она научит его воспринимать мир по-иному: с чувственным восторгом. Докажет, что по ночам способны рождаться не только страницы, испещренные письменами, но и скрижали любви.

Молодой человек был готов поверить, что можно жить земной любовью, не теряя связи с чем-то высоким.

Кульзум приготовила ему завтрак и при этом так старалась угодить, что Наби был несказанно тронут. Ему предстояло многое понять. Вероятно, женщина может быть счастлива в пределах одной маленькой комнаты и кухни, если эта комната и кухня принадлежат ей. Он вернул Кульзум честь, создал ей положение, равное тому, какое имеют другие женщины.