Книга Её Сиятельство Графиня, страница 89 – Лика Вериор

— Кто это? — спросил Илья у внезапно обнаруженного в Петербурге знакомого. Огюз бей, бывший когда-то в русском плену турецкий князь, казался чем-то инородным на этом собрании. Впрочем, всё объяснялось тем, что хозяин вечера — Лев Николаевич, в своё время выступивший посредником по обмену Огюз бея, воевавшего за горцев, на десяток русских солдат. Огюз бей, к слову, сторону не поменял, но княжеский титул делал его более желанным гостем столицы, нежели если бы он был рядовым солдатом, среди других присланным османами на помощь горцам. В общем, статус и деньги решали, и враг стал для русских просто оппонентом.

— Который?

— С кислой физиономией и взглядом, прилипшим к моей сестре.

— Ах, этот… — Огюз бей хохотнул. — У тебя прямо-таки дым из ушей, аби [брат].

— Так кто он?

— Ты о нём наслышан, — турок стал серьёзнее. — Князь Воронцов, сын бывшего наместника на Кавказе.

— Чёрт бы его побрал! — в сердцах проговорил Илья. — И что ему надо от Лизы?

— Ты до сплетен, вижу, совсем не охоч?

— А ты охоч?

— До таких — изрядно, — Огюз бей понизил голос. — Поговаривают, пока твоя Лиза ещё не овдовела, между этими двумя искры летали. Постой закипать! Всё описывают как крайне высокие отношения, в дурном их не обвиняют, но князь, очевидно, в Лизу влюблён, а она, вероятно, ему отказала, отчего он и уехал из Петербурга. На Кавказе получил ранение и был вынужден вернуться. А Лиза всё — свободна. Всем интересно, как дальше будут разворачиваться события — «смогут ли два израненных сердца быть вместе»? Это, к слову, из местного фельетона. Занимательное чтиво, скажу тебе, можно понабраться новых русских слов.

— То есть из-за этого… Лиза тут — как цирковая обезьянка?

— Скорее всемилюбимая героиня романа. Мне и самому интересно, что же там дальше?

— Издеваешься? Представь своих сестёр на её месте.

— На моё счастье, подобная ситуация с ними невозможна. А ты будь спокойнее, аби, Лиза — давно уже взрослая, вдова, а если ты боишься позора — она точно не из тех, кто позволит лишнее.

— Я боюсь за неё! Она может быть счастлива, а вместо этого… Стоит разобраться с этим князем!

— Пока нет повода, Ильяс. Не стоит разжигать конфликт из ничего. Быть может — этим двоим суждено быть вместе?

— Мы сами создаём причины, не ты ли это говорил?

— Ну, если ты убьёшь возлюбленного сестры — едва ли это будет ей на пользу.

Илья ничего не ответил. К ним подошёл Толстой, словно почувствовал — в этой части зала сменились настроения. Он тут же отвлёк собеседников разговором о возможной поездке в Турцию, желая разделить её и с Мирюхиным, и с Огюз беем. Тем временем князь сам подошёл к Лизе, и Илья собрался было к ним, но Лев Николаевич удержал его за локоть.

— На правах старого знакомого, — начал он, — я бы не советовал вам вмешиваться между этими двумя. Ситуация слишком сложная — это состав, несущийся по рельсам, и всякое вмешательство может оказаться камнем под колёсами.

— Мне непонятны такие сравнения, — процедил Илья.

— Лезть — себе дороже, — перефразировал Лев.

— Уж тут я разберусь.

— Напомню вам, что вы ей — не опекун. У неё их вовсе не осталось. Она сама вольна принимать решения, разве что их величество решит вмешаться, но мы молимся об обратном. Поверьте мне и моему опыту, — Лев многозначительно посмотрел Илье прямо в глаза, — единственный выход для Лизаветы — разобраться в этом самой. Не портите ей жизнь… Да и вряд ли вы хотите лишиться её — независимо от результата вашего вмешательства, она вам его не простит.