Книга Её Сиятельство Графиня, страница 102 – Лика Вериор

Демид выругался. Эта фамилия говорила обо всём.

— Как ты нас нашёл? — сунув пистолет Льву, он споро натягивал перчатки.

— Он всегда и всё знает, — буркнул Мирюхин, стремительно перебирая ногами. Никто не бежал, но и не стоял на месте — каждый теперь жалел, что привязал лошадей так далеко. — Работа у него такая.

— Конюх? — удивился Демид.

— Не важно, — отрезал Илья. — Важно, что всё случилось до рассвета. Хотели забрать её быстро, без свидетелей.

— В чём её обвиняют? — князь уже отвязывал коня.

— А сами как думаете? Связи с врагом, инакомыслие… в общем — госизм.

Демид больше не слушал. Он и забыл, что десять минут назад был готов умереть.

А сейчас был живее всех живых.

Взобравшись на коня, он тут же ударил по бокам. Значит, Зимний. Надо срочно найти тётушку — она сможет повлиять на императора, какое бы решение тот ни принял.

Илья и конюх устремились в поместье — можно было ожидать отряд с обыском и нужно было обыскать всё первыми.

Секунданты остались прибирать место дуэли.

* * *

Санкт-Петербург

Зимний дворец

Император ожидал в одном из личных кабинетов — стоял у окна, спиной, создавая образ величественной задумчивости.

Сопроводив меня в помещение, Тимашев встал у двери, словно закрывая пути отступления. Смешно! Он думает, я решу бежать?

— Доброго утра, ваше императорское величество, — присела в реверансе.

— Не для вас, — решил он не растрачиваться на ответную вежливость.

— С какой стороны посмотреть… — пробормотала. Император, очевидно, услышал, но комментировать не стал.

— Зачитай, — не оборачиваясь, он протянул в нашу сторону свёрток. Тимашев подбежал тут же, взял двумя руками, развернул, набрал побольше воздуха в лёгкие: — Указ его императорского величества…

— Дальше. К обвинению.

Тимашев откашлялся. Начал снова:

— Согласно расследованию, проведённому органами правопорядка, установлено, что графиня Вавилова Елизавета Владимировна:

1. Уличена в публичном и тайном противлении установленному порядку и власти, выраженном через инакомыслие.

2. Уличена в написательстве и публикации стихотворений революционного характера, а именно «Во славу нашего народа был сложен русский алфавит» 1856 года публикации.

3. Замечена в контактах с иноверцами и пропаганде их обычаев, чем нанесла вред духовному и нравственному здоровью общества.

4. Обвиняется в явном осуждении власти, что подрывает государственный авторитет и сеет смуту в сердцах подданных.

Тимашев замолчал.

— Вам есть что сказать по этому поводу, Лизавета Владимировна? — наконец, император повернулся к нам, хотя это ничего не поменяло — лицо его оставалось нечитаемым.

— Я не согласна с частью обвинений. Я не вступала в контакты с иноверцами и тем более не пропагандировала их обычаи.

— Отклонено, — тут же заявил Тимашев. — Нам известно, что вы прожили от четырёх до шести месяцев в отряде горских абреков.

— Я была ребёнком!

— Однако это не помешало вам напитаться их духом.

— Не слишком ли пространное обвинение, господин начальник императорской канцелярии?

— Прекратить! — прервал нас император. — Графиня, мне известны все ваши заслуги — за вами наблюдали ещё при жизни покойного императора. И всё же благотворительность, активное содействие в создании реформ, значительные вложения в государственную казну — это всё меркнет на фоне ваших радикальных взглядов. Вы не раз были уличены в несогласии с императорскими решениями, а это — прямая дорога к измене.