Книга Таточка, страница 21 – Татьяна Стародубцева

Однажды, после очередной тревоги, Алексей решился. В тишине вечернего небосклона он сел писать девушке послание. С каждой буквой его сердце наполнялось смесью волнения и надежды. Он вспомнил их последнюю встречу, как она светилась в свете заката, и как её смех напоминал мелодию, которую он хотел бы услышать снова и снова.

Он начинал писать о простых вещах: о том, как скучает по её улыбке, как мучительно пролетают дни без её присутствия. Каждое слово вызывало в памяти образы – совместные прогулки, смелые мечты и первые признания. Алексей понимал, что сейчас не время для сдержанности: на душе у него было слишком много эмоций, которые не могли ждать.

Он остановился на мгновение, глядя в окно. Звёзды уже начали появляться на небосводе, указывая ему путь к искренности. Он написал, что хочет встретиться, что хочет снова ощутить теплоту её ладоней, искренность её взглядов. Возможно, мир вокруг них рушится, но именно такие моменты придают жизни смысл.

Заключительное «Выходи за меня замуж» заставило его сердце забиться быстрее. Он поставил точку в конце предложения, вложил листок в конверт. Вечер продолжал угасать, но он знал, что теперь, наконец, сделал шаг навстречу своим чувствам.

Оставалось только отправить письмо…

Осенний Ленинград, окутанный мягким, но прохладным светом, жил своей уже привычной военной жизнью. Горожане трудились, надеясь на чудо, на то, что всё скоро вернётся в нормальное русло. Но тревожные вести с фронта не давали покоя. Враг неумолимо приближался, с каждым днём стягивая кольцо блокады, предвещая скорую трагедию. Август, как предвестник надвигающейся бури, принёс с собой первые мрачные знамения. Ночь, пропитанная предчувствием беды, была разорвана оглушительным грохотом. Первая страшная бомбардировка. Таточке, долго не удавалось забыть свист разрывающихся фугасных бомб, треск обрушивающихся стен, душераздирающий стон людей. Сирена, пронзительный вой которой разрывал тишину ночи, означала воздушную тревогу. В мгновение ока, накинув пальто поверх ночных сорочек, они с мамой и Марьей Васильевной бросились к соседнему двору, где в подвале дома было обустроено бомбоубежище.

8 сентября. Дата, навсегда запечатлённая в истории города, стала началом Блокады. Жизнь ленинградцев кардинально изменилась. Авианалёты и артобстрелы становились всё более частыми и жестокими. Работать становилось всё тяжелее, каждое мгновение было наполнено опасностью. Таточка, спешащая пешком на работу в следующий банк, услышала пронзительный свист сирены. Воздушная тревога! Сердце забилось в бешеном ритме. Она бросилась искать убежище, юркнула в арку на Садовой, стараясь как можно ниже прижаться к земле. В подвале, куда она спряталась, уже находились люди – женщины с детьми, пожилые люди, лица которых отражали страх, усталость и отчаяние. Земля сотрясалась от взрывов, каждый удар эхом отзывался в сердцах людей, наполняя их ужасом. Рядом с Таточкой сидела молодая женщина с маленькой девочкой, не старше пяти лет. Малышка, вжавшись в мать, вцепилась в её пальто маленькими ручонками, пальчики побелели от напряжения. Напротив, сидел мужчина, с поникшей головой, нервно перебирая папиросы в портсигаре. В его глазах читалась безысходность и страх. В подвале было тесно и душно, но чувство общности, ощущение того, что они не одни в этом кошмаре, давало некоторую надежду. В тот момент, когда земля сотрясалась от взрывов, а небо над Ленинградом было озарено красноватым светом от пожаров, они все как будто забыли о страхе и смерти. В их сердцах гораздо сильнее была надежда на свободу, на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится.