Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 89 – Александр Козлов

Поэтому Елена Глинская недолго думала, как дать отпор зарвавшейся княгине-казначейше, а заодно осадить и самого Василия Шуйского — напомнить лишний раз, кто здесь главный. Авдотья сама виновата: никто не тянул ее за язык, сама разболтала при всех придворных боярынях то, чего не следовало. Пусть даже не мечтает о троне — не видать ей места на престоле, покуда сама Елена жива и правит в столице Московского великокняжества!

Каждое утро в опочивальне правительницы разворачивалось удивительное действо — настоящий спектакль власти, где каждый жест, каждый шаг продумывались и исполнялись с безупречной точностью. Пока искусные руки придворных боярынь омывали тело великой княгини, пока искусники колдовали над ее прической, а ювелиры бережно раскладывали драгоценности, весь этот ритуал превращался в завораживающее зрелище.

Здесь, в личных покоях великой княгини, наполненных ароматами благовоний и шепотом слуг, каждый знал свое место и свою роль. Старшая боярыня следила за порядком, младшие подавали одежды, прислужница застегивала крючки, а личная служанка держала зеркало.

— Матушка-княгиня, дозволь подать тебе парчовый халат с жемчужной оторочкой? — склонив голову, почтительно произнесла старшая боярыня, черноокая женщина с весьма внушительными формами.

— Нет, Марфа, сегодня надень мне расшитый золотом ферязь, — ответила Елена Глинская, глядя в зеркало, где отражалась личная служанка, занятая ее прической. — И пусть принесут ожерелье с крупными рубинами.

Здесь каждое движение, каждый поклон служили напоминанием о субординации и месте каждого в иерархии двора. И в этом отточенном до мелочей церемониале проявлялась вся мощь великокняжеской власти — негромко, но убедительно, как и подобает истинной власти.

— Кто ныне несет службу у моих покоев? — снова обратилась Елена к старшей боярыне.

— Аким, матушка-княгиня, дежурный дворовый.

— Тот самый, коий с ястребиными глазами? — притворилась великая княгиня, будто не знает или не помнит, о ком идет речь.

— Он самый, — подтвердила боярыня, незаметно переглянувшись с прислужницами: все знали, что правительница лукавит, потому что не единожды замечали, как она покровительственно смотрит на молодого стражника.

Сидя перед зеркалом, Елена Глинская с удовольствием рассматривала свое отражение и восхищалась великолепной прической. Однако, когда старшая боярыня вознесла над ее головой роскошный кокошник, украшенный множеством драгоценных камней, лицо Елены омрачилось, и взгляд потускнел.

Сразу после утреннего туалета великая княгиня удалилась вместе с боярынями в свои личные покои и велела позвать дежурного дворового Акима. При этом она не стала отсылать боярынь, показывая тем самым, что ее действия открыты, справедливы и законны.

В этом простом жесте крылась целая стратегия: присутствие свиты не только свидетельствовало о прозрачности намерений правительницы, но и служило своеобразной защитой ее авторитета. Боярыни, оставаясь в комнате, становились немыми свидетелями происходящего, гарантами того, что все происходит в соответствии с устоявшимися традициями и правилами дворцового этикета. Их присутствие также подчеркивало, что великая княгиня не боится ничьих подозрений, демонстрируя свою силу и убежденность в своей правоте.