Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 77 – Александр Козлов

Спустя некоторое время князь, тяжело дыша, отстранился и посмотрел в глаза девицы. В них он не увидел ни любви, ни сочувствия, лишь холодный расчет и ожидание награды. Этот взгляд внезапно охладил его и вернул к реальности. Он вновь ощутил себя князем Телепневым-Оболенским, плетущим интриги и стремящимся к власти, а она — случайная птичка, выпорхнувшая навстречу его мимолетному увлечению, как короткий, но приятный эпизод в жизни.

Внезапно его охватило отвращение к самому себе, к ней и к этой жалкой попытке забыться. Он отпустил ее и отвернулся к окну. За мутным стеклом, в ночной мгле, мерцали огни Москвы — символы его власти и проклятия. Князь снова почувствовал бремя ответственности, груз принятых решений и тяжесть совершенных злодеяний. Великая княгиня ждала его, бояре плели интриги, а великокняжеский престол ускользал из рук.

Девица прижалась своей теплой грудью к его спине, и ее рука нежно скользнула к его бедрам, но князь встал с постели.

— Я сотворила что-то не так? — юная красавица притворно надула губки.

Телепнев-Оболенский повернулся к ней и увидел в ее глазах пляшущие огоньки нескрываемой жадности. Он бросил на стол несколько серебряных монет и вышел из комнаты, унося с собой горький привкус разочарования.

— Не пристало тебе, друг мой, так опростоволоситься.

Князь Михаил Глинский смотрел на «палача» сумрачным взглядом, в котором читалось глубокое разочарование. Весь день он жил в предвкушении важного донесения, делами занимался спустя рукава, еле дождался, когда смог допустить к себе доносчика. А тот явился с пустыми руками: не принес ни крупицы полезной информации.

— Виноват, господин, — бормотал шпион, пряча глаза, чтобы не ослепнуть от горящего гневом взгляда думного боярина. — Токмо ничего не мог поделать, клянусь: ни подойти поближе, дабы послушать, ни через стену снаружи тоже никак — глухая, аки доска гробовая.

Князь Михаил Глинский, не отрывая пристального взгляда от дрожащего доносчика, медленно поднялся из-за стола. Его массивная фигура, казалось, заполнила собой все небольшое помещение.

— Стало быть, глаголишь, стена глухая? — процедил он сквозь стиснутые зубы. — А может, сия твоя башка глуха, коли не смог лазейку отыскать?

Шпион втянул голову в плечи, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Он знал — один неверный ответ, и его участь будет решена.

— А с девкой той, что очами резалась с князем Иваном Федоровичем, он свиделся?

— Тоже неведомо мне, — голос «палача» и вовсе упал до шепота. — Но мыслишка такая имеется…

— Мыслишка у него! — презрительно скривился Глинский. — В питейный дом покамест не суйся, а с терема Телепнева-Оболенского глаз не спускай. Теперь прочь с глаз моих!

«Палач» с трудом сдержал радостную улыбку и попятился к двери так быстро, что едва не упал, зацепившись каблуком за персидский ковер.

Когда за ним закрылась дверь, Михаил Львович снова опустился в кресло и нахмурился, подперев голову рукой. Тяжелые думы гнетущей пеленой окутали его разум. Перед ним вырисовывалась сложная головоломка: как разоблачить заговор бояр — братьев Шуйских и Бельских, в который еще и Телепнев-Оболенский удачно ввязался?