Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 133 – Александр Козлов

Аким, как и все остальные стражники дворцовой охраны, жил в общей казарме. Здесь они отдыхали между сменами и готовились к новым дежурствам. Жизнь в казармах подчинялась строгому распорядку: днем стражники отдыхали, занимались тренировками, проверяли и чистили оружие, а ночью несли службу по установленному графику. Такая организация позволяла поддерживать высокий уровень боеготовности и дисциплины среди дворцовой и личной охраны великой княгини.

Молодой дворовый не стал дожидаться начала своего ночного дежурства, а как только получил сообщение, сразу после полудня покинул казарму и отправился в Кремлевский дворец на встречу с думным боярином. Он спешил не только потому, что хотел как можно скорее выполнить приказ, но и потому, что осознавал важность этой встречи. Ведь речь шла о службе у самой великой княгини, что уже считалось большой честью для простого охранника.

Михаил Львович встретил Акима угрюмым взглядом, но поднялся с кресла, подчеркивая свое якобы искреннее уважение к молодому стражнику.

— Ты хорошо несешь службу, дворовый, — натянуто улыбнулся князь Глинский, стараясь сохранять на лице глубокую озабоченность, и по внимательным глазам охранника понял, что цель достигнута: Аким заметил эту тревожность, потому что его взгляд стал сосредоточенным, а брови сдвинулись в напряженном раздумье. — Великая княгиня доверяет тебе. Особливо после того, как ты храбро исполнил ее поручение.

На последних словах Михаил Львович сделал ударение, читая по глазам дворцового стража, что тот хорошо понимает, о чем идет речь.

— Однако ж случилось предвиденное: враги твоей госпожи замышляют заговор против малолетнего государя нашего. Сие известие Елена Васильевна получила давеча и весьма сим озаботилась.

Аким молчал, внимая каждому слову думного боярина, и не сводил с него своих пронзительных, ястребиных глаз.

«Такой может убить одним своим взором», — удовлетворенно подумал Михаил Глинский, а вслух продолжил:

— Великой княгине доподлинно стало ведомо, что злоумышленники затевают пробраться тайными подземными ходами к опочивальне Иоанна Васильевича и пленить его, а правительницу принудить добровольно отречься от регентства и передать власть им. Дабы не допустить оного вторжения, она повелела мне поспешно преградить ходы, ведущие к покоям государя, и взять в помощь человека, коему сполна можно доверять.

Глинский приблизился к стражнику почти вплотную и произнес проникновенным голосом, пристально глядя ему в глаза:

— Сим человеком должен быть самый преданный слуга государя и княгини-регентши. Могут ли они вновь положиться на твою помощь, дворовый?

— Живота не пожалею за великую княгиню и государя нашего, — ответил Аким без раздумья и, судя по выражению его лица, говорил правду.

— Молодец! — Михаил Львович одобрительно кивнул и по-товарищески похлопал молодого стража по плечу, показывая ему свое расположение. Теперь он точно знал, что страх перед заговором и преданность правительнице, подпитанные глубоким внутренним чувством, — это именно те рычаги, которые заставят доверчивого слугу последовать за ним без лишних вопросов.

— Но мне неведомы пути подземные, — признался Аким.

— За сие вовсе не тревожься: у меня есть план подземелья. С ним мы живо отыщем нужный ход. Сейчас же ступай и скажи, что по воле великой княгини тебя сменили на посту. Затем воротись ко мне, и мы отправимся исполнять повеление твоей госпожи. Она весьма благодарна тебе за все, что ты для нее совершил. Ступай же, не медли! — добавил Михаил Львович, почти выталкивая Акима за дверь.