Книга Елена Глинская. Власть и любовь. Книга 1, страница 114 – Александр Козлов

Михаил Львович удовлетворенно кивнул: лагерь готов к любым неожиданностям, а воины знают свое дело.

Занятый осмотром, он не сразу заметил, как маленький Иоанн, с позволения боярыни Агриппины, последовал за ним. На лице Глинского, обычно суровом, появилась теплая улыбка, когда он обратился к ребенку:

— Хочешь показать себя добрым наездником?

Глаза Иоанна засияли от радости.

Михаил Львович бережно поднял внучатого племянника и усадил на коня, стоявшего рядом на привязи. Малыш восторженно вцепился в гриву животного, и его лицо засветилось от счастья.

Неподалеку, скрестив руки на груди, стоял Телепнев-Оболенский. Его взгляд, холодный и пронзительный, не отрывался от этой сцены. Он вполголоса обратился к Агриппине Челядниной:

— Гляди-ка, вишь, как сей литовский хитрец в доверие втирается? Не к добру сие затеяно…

Агриппина в ответ тяжело вздохнула: она знала, что между Михаилом Глинским и ее молочным братом давно тлеет тайная, но непримиримая вражда.

Тем временем Михаил Львович неспешно вел коня за сбрую и беседовал с будущим правителем:

— Узри, как послушен конь под тобой. Так и государство требует твердой руки…

Телепнев-Оболенский наконец не выдержал и шагнул к ним навстречу.

— Довольно! — крикнул он. — Лесть твоя вредит наследнику престола!

Михаил Львович в недоумении обернулся к нему.

— Я, к сведению твоему, родной дядька государя, — его голос звучал спокойно, но в глазах сверкала сталь. — Посему имею полное право готовить его к будущему правлению! А кто ты?

— А я — слуга его верный!

— Ох, князь, остерегись сих громких слов: верность твоя, того гляди, почудится излишней даже тем, кто ныне тебе пособляет!

Фаворит злобно стиснул зубы.

Словесная перепалка быстро переросла в яростную ссору. Телепнев-Оболенский побагровел от гнева и, сжав кулаки, первым сделал шаг вперед. Глинский, не уступая ему в ярости, ответил холодным взглядом и презрительно вскинул подбородок.

Подоспевшая Агриппина сняла испуганного Иоанна с коня.

— Все ладно, государь наш, — прошептала она, увлекая его за собой подальше от разъяренных советников. — Не достойно тебе внимать взрослым распрям. Поди-поди со мной!

Иоанн весь дрожал и прижимался к боярыне Челядниной, которая ласково гладила его по голове и приговаривала что-то утешительное, хотя сама была близка к обмороку. Она оглянулась и встретилась взглядом с испуганной старшей боярыней Марфой. Агриппина жестом попросила ее взять княжича Юрия, завороженно сидящего в снегу, и увести его в шатер.

— Ты забываешься, князь! — прорычал Телепнев-Оболенский, его голос дрожал от ненависти.

— А ты забываешь, кто я оному отроку! — взревел Михаил Львович, указывая на испуганного Иоанна.

В следующий миг советники сцепились, позабыв о присутствии свиты. Телепнев-Оболенский попытался схватить своего соперника за горло, но тот ловко увернулся, и они закружились, сцепившись друг с другом, как два разъяренных медведя. Их руки сплелись в неистовой схватке, одежда затрещала по швам, а сапоги глубоко впечатывались в снег.

— Думаешь, я не ведаю, с кем ты якшался в питейном доме? — прошипел Михаил Львович, держа молодого князя за грудки.

— Думаешь, я не ведаю, зачем ты в убогой коляске наведывался к ворожее Стефаниде? — ответил Телепнев-Оболенский, отчаянно отбиваясь от его рук.