Книга Лист лавровый в пищу не употребляется…, страница 324 – Галина Калинкина

Ближе к пойме Яузы, на спуске, земля стала вязкой и облепила ботинки и сапоги тяжёлой грязью; путники еле ноги передвигали. Сторожка смотрителей акведука, как и прежде, стояла на шишке-островке возле тракта, но в половодье к ней с дороги или с моста приходилось добираться лишь водой, на лодке. От высокого шеста на берегу до окошка домика протянута верёвка с колотушкой. Верёвку с берега дёргаешь, колотушка стучит в окно: будит смотрителя.

Огонёк в сторожке увидали издалека и дружно обрадовались. Прошли всего-то ничего: от тупика до реки, а вымокли насквозь, ступая неторопливо с драгоценным грузом. Потому стены крошечного домика пятерым путникам, перевезённым лодкой за два раза, показались Ноевым Ковчегом – тесным, тёплым и спасительным. От плеска в стены, от вида высокой воды повсюду, казалось, будто Ковчег и впрямь плывёт, а не стоит на крошечном островке.

— Ну, набилось душ Христовых, – смотритель уселся на ящик, поставленный на попа, наблюдая, как гости расселись на топчане, стуле и порожке.

— Ты, нонче дежуришь, Бармин? – стряхивая воду на пол с промокшей фуражки, поинтересовался Колчин.

— Не то ты на вахте, инженер. Дело говори.

— Назар Климыч, а дело такое: ничего не спрашивай.

— Так оно и понятно. Не станут люди ночью с дитём без резону блуждать.

— А выручить сможешь?

— Ну, коли по силам.

— Надо братию от Москвы подальше перевезти. Им бы до причала ближайшего. А там на пароходик и с Москва-реки на Оку.

— Вона, как далече.

— На ялике своём свезёшь?

— А ты чаво ж?

— Я остаюсь.

— Всё одно яликом пятерых не свезти.

— Климыч, как же?..

— Разве что баркасом?

— Да ты баркасом-то развернёшься? Яуза давно не судоходна.

— Весной нонешней как разлилась-то, сам видел. На пятьдесят саженей вышла. Берега прорвала. Баркасом пойдём.

— Ну, то лучше, от дождя укроетесь. Нет ему ни конца, ни края.

— К утру и вспоминанья не останется.

— Докуда подкинешь?

— Вот Копытовку пройдём, Хапиловку, думаю, пройдём. А у Сыромятни встанем. Там гидроузел, сам знашь, плотина. Не спуститься мне на нижний бьеф.

— Добро. На Сыромятне и развернёшься.

— Про меня не думай. А вот компания твоя тут же на причал и переберётся. Слышь, большак?

— Переберёмся, – с порожка откликнулся Лавр.

— Там контора и кассы лёгкого пароходства. Аккурат в пять утра по воскресеньям первый «фильянчик» отходит. Человек под сорок наберёт и тронется.

— До пяти успеете?

— Второй час-то? Ага, второй. Ну, с запасом. Кругом топляк. В темноте шибко не пойдёшь, глядеть надо. Давай, большак, веди своих.

— Господи, путешествующим спутешествуй, – Колчин поднялся со стула и перекрестился в угол, где плыла кувшинкою возжённая лампадка.

Когда перелезли через деревянный борт баркаса, стоявшего на якоре и качавшегося течением на привязи за домиком, сразу потеряли из виду Колчина на берегу. Но Толику хотелось думать, что их провожают, что дяденька Никола не уходит, машет им рукой. И Толик махал в ответ тёмному берегу, старательно выискивая ряды золотых пуговиц на двубортном кителе инженера. На баркасе не так уютно, как в сторожке, да хоть не лило сверху. Будка на носу наглухо закрывалась со стороны форштевня, а с противной стороны дверей не имела. Липа обняла мальчика и крепко к себе прижала, молясь: Троица Простая, Нераздельная, Единосущная, Единая Естеством, Светы и Свет и Три Святы и Едино Свято, Бог-Троица, сбереги людей, плывущих на водах Москвырекаю… Рядом на скамье примостилась напряжённая Вита, а глаза счастливые. Вещи бережно составили на скамье напротив. Девушки пробовали усадить ребёнка между собою, но Толик упрямо вылезал к краю, оставляя себе обзор за Лавром и лодочником под вихлявшимся на ветру фонарём. Старик-лодочник командовал рулём и покрикивал на Лавра, подливающего в бак солярку. Кораблик, добродушно пофыркивая, будто застоявшись и обрадовавшись заправскому делу, развернулся и встал на курс. Разбивая носом барочный лом, мусор и деревянную топь, прибитую к домику на воде, баркас повернул от сторожки к римским аркам екатерининского акведука и ходко пошёл вниз по течению.