Книга Вечное, страница 80 – Лиза Скоттолайн

Лицо директора вытянулось.

— Сандро, нам объяснили, что еврейская община на эти цели получит финансирование. И еще раз: нам очень жаль.

— Но как мне получить аттестат?! — воскликнул Сандро. Остальные поддержали его.

Глаза директора за стеклами очков затуманились.

— Я приношу глубочайшие извинения. Боюсь, больше мне сказать нечего. Из-за закона у меня нет выбора.

Прозвучал звонок, возвещающий о начале занятий, но никто не двинулся с места. Сандро застыл, не зная, остаться или уйти. Это была его школа, и он с таким нетерпением ждал начала учебного года. Последнего года перед выпуском. Который он мог провести с Элизабеттой?

Директор Ливорно воззвал:

— Заходите в школу, начинается учебный день. Всем нашим еврейским ученикам мы желаем удачи на вашем поприще. Все остальные, пожалуйста, идите в классы.

Сандро смотрел, как Карло, Эцио, Витторио и другие его одноклассники направляются в здание школы.

Элизабетта обняла его.

— Мне так жаль, Сандро.

— Они не могут так поступить, правда?

— Я… не знаю.

Сандро отпустил ее.

— Иди, — негромко сказал он. — Тебе пора на уроки.

— Нет, я хочу остаться с тобой.

— Пожалуйста, иди.

— Я остаюсь. — Элизабетта взяла его за руку, но он коснулся ее плеча и отстранился.

— Послушай, мы увидимся позже.

Прозвенел последний звонок, и директор Ливорно снова обратился к ученикам:

— Те, кому разрешено, проходите внутрь. Нам приказано вести занятия по расписанию. Мы не должны начинать позже обычного.

Сандро попытался справиться с потрясением.

— И правда, иди в школу. Я поеду в Ла Сапиенцу и узнаю, как дела у профессора. — Он поцеловал ее в щеку. — Загляну к тебе, как получится.

— Конечно.

Сандро смотрел, как Элизабетта, неохотно повернувшись, идет к двери в школу вместе с другими учениками-гоями и напоследок оглядывается на него. Он заметил, как она переживает за него, поэтому притворился, что не слишком расстроен, и помахал ей на прощание. В толпе она поднялась по ступенькам в школу, двор опустел, остались лишь ученики-евреи, заплаканные и растерянные: Карлотта, Малка, Джулия и другие, чьих имен Сандро не знал.

Двери школы закрылись, а Сандро в немом изумлении так и стоял среди собратьев по несчастью. Из открытых окон доносились шум и разговоры; Сандро представил, как все сейчас ринутся в классы, чтобы спеть Giovinezza. Он и сам пел этот гимн каждый день, но сегодня фашизм отрезал его от школы и всех, кого он знал, включая любимую девушку.

— И что нам делать? — спросила подошедшая Джулия, вытирая глаза платком.

— Не знаю, но мне пора, — ответил Сандро, спеша к своему велосипеду.

Никогда еще Сандро не мчался по улице так быстро. Утренний час пик был в самом разгаре, так что приходилось лавировать между машинами, трамваями и другими велосипедистами. Все спешили на работу или в школу, всем было не до потрясений в жизни римских евреев. Сандро в рекордные сроки добрался до Ла Сапиенцы, свернул на асфальтовую дорожку, проходящую через центр кампуса, и присоединился к другим студентам, которые ехали на велосипедах и шли группами. Он миновал новое административное здание — громоздкое сооружение, построенное при Муссолини. Теперь Сандро увидел его новыми глазами. Эта монолитная конструкция и раньше производила на него впечатление, но сегодня она страшила.