Книга Вечное, страница 35 – Лиза Скоттолайн

— Ходят слухи, что он написал руководству университета письмо, где заявил, что математика вне политики и он не считает нужным демонстрировать свои политические убеждения. Говорят, это вызвало большой переполох, и в итоге Леви-Чивита дал присягу только потому, что не хотел увольнения.

— Но ведь он прав. Политика и математика никак не связаны. Можно сделать вывод: он агностик в религии и придерживается независимых взглядов в политике. Так что его позиция логична.

— И все же есть подозрения, что он склоняется к левым убеждениям. Его прошлое свидетельствует против него. Все знают, что в 1925 году он подписал Манифест^[57] Бенедетто Кроче против фашизма, опубликованный в газетах.

— Ну и что? — Сандро знал о печально известном манифесте от своего отца, который его не одобрял. — Сотни профессоров, журналистов и людей искусства подписали это письмо. Леви-Чивита ведь не был единственным.

— Я просто тебе объясняю: фашисты не восхищаются профессором так, как мы с тобой.

Сандро не знал, что ответить: ведь он и сам был фашистом.

— Но при чем здесь то, что он еврей?

— Большинство евреев настроены против фашизма, верно?

— Вовсе нет, — выпалил Сандро, но запнулся. Он уже хотел было рассказать, что он еврей и фашист, но не стал. Неизвестно, принадлежит ли Энцо к фашистской партии, но, скорее всего, да. К тому же, скорее всего, сам Энцо не еврей, раз он никак не отреагировал на оскорбление. Наверняка на факультете математики есть и другие евреи, студенты и профессора, просто Сандро никогда об этом не задумывался. Теперь до него дошло, как могут переплетаться политика и религия, несмотря на отсутствие между ними логической связи.

— Мне пора. Забери свое следующее задание у меня из почтового ящика. Увидимся. — И Энцо поспешил к выходу.

Сандро вернулся в вестибюль и пошел налево, в почтовое отделение, небольшую квадратную комнату, уставленную от пола до потолка деревянными почтовыми ящиками. На каждом было маленькое стеклянное окошко с подписанным на табличке именем преподавателя. Сандро открыл почтовый ящик Энцо, достал конверт с заданием и убрал себе в рюкзак. Он уже собирался выйти из комнаты, но остановился.

Сандро изучил таблички на почтовых ящиках с названиями факультетов и нашел нужный. Он выудил из рюкзака блокнот и карандаш, вырвал страницу и написал:

Профессор Леви-Чивита, возможно, с моей стороны писать вам слишком самонадеянно, но я не могу иначе. Сегодня я слушал вашу лекцию — вы сами и ваша любовь к математике меня вдохновили. Вы подлинный гений и, очевидно, настоящий джентльмен. Для меня большая честь работать с вами, пусть и самым скромным помощником, ведь я всего лишь ученик средней школы в подчинении у Энцо Вигорито.

Ваш преданный слуга,

Алессандро Симоне

Сандро свернул записку, положил ее в почтовый ящик и ушел.

Марко, август 1937

Марко потел под летним солнцем, которое вовсю припекало; плотная черная ткань рубашки казалась тяжелой и колкой, но на беседу в Fascio —местное отделение фашистской партии — нужно было прийти в форме Балиллы. В тот день в кладовке бара комендаторе Буонакорсо предложил Марко должность своего помощника, а Беппо не преминул воспользоваться шансом пристроить сына в партию. Марко работа заинтересовала, хоть он и знал, что будет лишь portaborse —носителем портфеля. В глубине души он не интересовался политикой, потому служение фашизму его не слишком влекло, однако Марко знал: там платят лучше, чем в баре.