Книга Вечное, страница 205 – Лиза Скоттолайн

Джемма свернула направо, в другой коридор, который располагался возле ее старого отделения акушерства и гинекологии. Долгие годы она в нем работала. Вот знакомые белые стены, выкрашенные свежей краской. Натертая до блеска плитка на полу. Доска объявлений с плакатами лекций: Джемма обычно бывала слишком занята и не ходила на них. Тогда у нее было предназначение, но по сравнению с происходящим сегодня все было неважно.

Вся больница приступила к делу, воплощая в жизнь план Джованни. Монахини и медсестры обустраивали изолятор. Искали пациентов-евреев и переводили туда. Персонал работал как единое целое, ведь, когда приходит беда, врачи и медсестры справляются с ней лучше всех.

Она повернула налево и встала в очередь вместе с другими врачами, монахинями, медсестрами и санитарами. Здесь были знакомые доктора из отделений эндокринологии и ревматологии, монахини и медсестры из родильного отделения. Все они переводили евреев в изолятор. Джемма была польщена тем, что оказалась среди них.

Подошел их черед, и Джемма перевезла Розу в изолятор, на кровать у окна. Роза крепко спала, и Джемма поцеловала ее в лоб, стараясь держать себя в руках. Бог даст, она целует дочь не в последний раз.

Джемма помогла перевести остальных пациентов в изолятор, и, когда тот заполнился, врачи отправились на обход, а медсестры вернулись к своим обязанностям. Все шло по плану Джованни, который велел всем делать вид, будто в больнице — самый обычный день.

Она стояла вместе с сестрой Анной Доменикой перед закрытой дверью изолятора. Заслышав шаги, они обернулись и увидели, что к ним направляется Сальваторе с самым мрачным видом.

— Синьоры, пора, — сообщил тот, подойдя к ним. — Немцы внизу, их пара десятков. Они беседуют с Джованни. Он расскажет им легенду, которую мы сочинили, и задержит, насколько сумеет. Сестра Леонида сейчас печатает список пациентов. Все имена будут вымышленными. Она тоже потянет время.

Джемма подавила испуг. Мысль о немцах в больнице приводила ее в ужас.

— Джемма, нам нужно тебя спрятать.

— Конечно. — Джемма так тревожилась за Розу и остальных, что о себе и не подумала. — Может, в кладовку?

— Нет, они будут искать везде.

— Что же делать? Может, притвориться пациентом в изоляторе?

— Нет, ты нам пригодишься.

— Но если меня найдут, они по моей одежде и исхудалому виду поймут, что я еврейка.

Тут вмешалась сестра Анна Доменика:

— Если будешь делать все, как я велю, Джемма, они ничего не поймут.

Марко, 16 октября 1943

Марко с отцом мчались вверх по Понте-Гарибальди. На спуске с моста они припустили быстрее. Дождь порывами хлестал Тибр. Небо затянуло тучами.

Рим просыпался. На улицах появились люди, они прятались под зонтами; начал ходить транспорт.

Марко боялся, что им не хватит времени. Он прибавил ходу, и отец тоже. Они добрались до подножия моста и побежали по Виа-Аренула, главной дороге к северу от гетто.

Отец оглянулся, его широкая грудь вздымалась.

— Нам не поспеть, Марко. Сделаем по-другому. Бежим по Виа-дель-Пьянто.

— Ладно.

— И все равно времени может не хватить.

— Нужно хотя бы попытаться.

— Конечно.

Джемма, 16 октября 1943

Джемма и Сальваторе стояли у закрытой двери изолятора. Согласно плану Джованни, Сальваторе притворялся главным врачом отделения, а она переоделась в хабит^[136] сестры Анны Доменики. Маскировка вышла превосходная: объемные черные складки монашеского одеяния скрывали нездоровую худобу Джеммы, а строгий плат и покров прятали ее волосы.