Книга Вечное, страница 10 – Лиза Скоттолайн

— Ты еще мал влюбляться!

— А ты слишком взрослая, чтобы отпрашиваться у мамы.

Роза засмеялась:

— Но ты такой серьезный. Не похож на счастливого влюбленного.

— Что может быть серьезнее любви? — Сандро не стал добавлять, что Элизабетта — девушка, к которой следует относиться серьезно. Вряд ли сестра его поймет, ведь цинизм — ее конек.

— Ладно, ну и в кого же ты влюбился?

— В Элизабетту. — Сандро нравилось произносить ее имя.

— Да вы с ней и с Марко как три мушкетера. Ты обращаешься с ней как с одним из мальчишек. — Роза посмотрела на него как на помешанного. — Думаешь, женщинам такое нравится, гений?

Сандро сомневался, что кто-то вообще был гением в отношении женщин, кроме разве что Марко.

— Так что скажешь? Дашь совет?

— Конечно. — Роза подалась ближе. — Начни вот с чего: похвали ее прическу или платье, скажи, что она красивая. Так ты заложишь фундамент, и она будет к тебе более благосклонна. Только не говори все сразу. Растяни на несколько дней. Пусть любовь сама все сделает.

— Говоришь так, будто это какая-то магия.

— Ну, в каком-то смысле так и есть. И подари ей что-нибудь. Что ей нравится?

— Читать газеты.

— Я о другом — более романтичном, цветы например.

— Книги — это еще как романтично. Она любит читать.

Роза закатила глаза:

— Ладно, книгу. А потом, когда ты все это сделаешь, скажи ей, что любишь, и поцелуй.

Сандро не знал, что сначала нужно что-то дарить, а уж потом — целовать. Очевидно, существовали какие-то правила, как в математике, и он нарушил порядок действий. Сандро чувствовал себя глупо, и это ощущение ему не нравилось.

— А вдруг я останусь для нее только другом?

— Не теряй надежды. Твои чувства изменились, может быть, и ее чувства тоже.

— А если ей нравится кто-то другой?

Роза тепло улыбнулась:

— Это невозможно. Разве есть кто-то лучше тебя?

— Марко.

— О нет. — Улыбка Розы увяла. — Марко она тоже нравится?

— Марко лучше меня, да?

Роза расхохоталась.

— Нет, я пошутила!

— Правда?

— Правда.

Сандро ей не поверил, но расспрашивать перестал.

Марко, май 1937

Марко ехал на велосипеде позади своего брата Альдо, который поворачивал на набережную Тибра; вечер выдался прохладный. Проспект был забит машинами, и Марко не понимал, зачем брат вырвался вперед. Они всю жизнь тренировались по традиционной методике, поочередно крутя педали друг за другом в воздушном потоке, чтобы сберечь силы. Дыхание Марко стало прерывистым, бедра горели. Если ему тяжело, Альдо, должно быть, едва жив.

Марко ускорился и догнал брата.

— Полегче, Альдо!

— Нет! — Тот как бешеный крутил педали. Пот заливал ему лицо и пропитывал джерси.

— Да что стряслось? Остановись!

— Отвяжись! — Альдо поднажал, Марко тоже. Они неслись вместе — брат рядом с братом, состязаясь друг с другом в скорости.

Марко вцепился в руку Альдо, велосипеды вихляли как безумные, но Марко был сильнее, он крепко держал брата, заставляя того замедлить ход. Велосипеды резко остановились бок о бок, мимо промчался поток машин.

— Да что стряслось? — сердито прокричал Марко. Он склонился над рулем, пытаясь отдышаться, во рту остался привкус выхлопных газов.

— Я не хочу ездить с тобой! — Глаза Альдо в свете фар вспыхнули гневом.

— Потому что папа так велел? Я не виноват! Я не хочу участвовать в гонке!