Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 240 – Элисон Уэйр

Генрих поднял руки, шутливо изображая, что сдается:

— Не бойтесь! Я уже проинструктировал своих послов: они скажут Якову, что Маргарет еще нет девяти лет, она очень нежна и может выйти замуж позже, чем это делают другие юные леди. Я настаиваю, чтобы он согласился не требовать свою невесту раньше тысяча пятьсот третьего года, когда ей исполнится четырнадцать.

— Это хорошо, сын мой, – сказала леди Маргарет, улыбаясь Елизавете. – Девочка еще несколько лет проведет с семьей.

Елизавета почувствовала, как ее глаза наполняются слезами. Мысль о разлуке с дочерью была ей невыносима. В 1503 году она расстанется с Маргарет, и, несомненно, вскоре вслед за нею настанет черед Марии. Как справлялись с этим матери-королевы в течение столетий?

Елизавета стояла в своих покоях в Вестминстере и невидящим взором смотрела в огонь очага. Она не могла поверить своим ушам. Арестовали очередного самозванца.

— К счастью, этого поймали быстро, – добавил Генрих, после того как оглушил ее новостью.

— И за кого он себя выдавал? – воскликнула Елизавета.

— Этот дурень говорит, что он – граф Уорик! Но его зовут Ральф Уилфорд. Он студент Кембриджа и должен был бы иметь достаточное образование, чтобы разбираться в таких вопросах! Это заставило меня задуматься: чему их вообще учат в этих университетах? Похоже, его подбил на самозванство какой-то монах. Я сейчас допрошу его.

— Могу я присутствовать?

Елизавета плохо себя чувствовала, она была уже на восьмом месяце, эта беременность отняла у нее больше сил, чем все предыдущие, и доктора беспокоились, но ей хотелось своими глазами увидеть Ральфа Уилфорда. Он не называл себя одним из ее братьев, однако в ней горела тусклая искорка надежды: вдруг за появлением этого нового самозванца скрывается что-то еще.

Однако Генрих был непреклонен:

— Вам нужно отдыхать, cariad. Я все вам расскажу позже. Беспокоиться не о чем, этот идиот не второй Уорбек.

Он вернулся меньше чем через час:

— Он – фантазер! Признался, что видел сны, побуждавшие его к тому, чтобы объявить себя Уориком и таким образом сделаться королем. Говорю вам, Бесси, мое терпение кончилось. Его повесят.

— Это выглядит очень жестоким на фоне того, как вы обошлись с Уорбеком.

— Бесси, Уилфорд – мой подданный. Покусившись на трон, он совершил измену, и наказание за нее – смерть. На меньшее я пойти не могу. Фердинанд и Изабелла узнают об этой истории, и я не хочу, чтобы из-за нее они отказались посылать свою дочь в Англию.

— Понимаю. – Елизавета на минуту задумалась. – Не будет ли разумным в таком случае провести по Лондону настоящего Уорика?

— Я не хочу поднимать шум, как было с Симнелом. Но преподам всем урок на примере Уилфорда, и мы сможем оставить все это позади. Надеюсь, что испанские суверены согласятся со мной.

— Молюсь об этом. Но, Генрих, скажите мне: нет ли других причин, почему вы не хотите предъявлять Уорика публике? Он здоров?

Долгие годы они редко упоминали ее кузена, но Елизавета всегда с болью сознавала, что тот по-прежнему томится в Тауэре. Ему уже должно было исполниться двадцать четыре года. Она гадала, как он справился с такой продолжительной изоляцией, наказанный ни за что, кроме того, что в нем текла королевская кровь, чего он никак не мог изменить. Жестокая судьба, но, учитывая, что двое человек пытались выдать себя за него и он всегда будет центром притяжения для мятежников, Генрих не имел другого выбора, кроме как держать его взаперти, и с этим ничего не поделать.