Книга Елизавета Йоркская. Последняя Белая роза, страница 163 – Элисон Уэйр

— Но главное, я должен выжить как король, – добавил Генрих, и Елизавета невольно подумала: «Уж не сомневается ли он в моей родне?» – Меня не покидает мысль, что если я смог победить Узурпатора, имея совсем небольшую армию, насколько легко будет свергнуть с трона меня самого. У всех главных лордов есть свои войска, и благодаря этому стали возможны недавние битвы между Ланкастерами и Йорками. Я собираюсь запретить эту практику и намерен продвигать на королевской службе людей, которые имеют способности, а не только могут похвастаться благородством крови. – Глаза Генриха сияли, он живо представлял себе новую Англию, которую создаст.

Елизавета с любовью наблюдала, как ее супруг кропотливо проверяет счета, ставя подпись под приобретением каждой вещи. Она поняла, что это человек, которому нравится вникать во все детали, которые прочие короли, и ее отец в их числе, обычно оставляли другим. Он постоянно делал для себя какие-то пометки и заносил в дневник свои мысли. Но Елизавета не смеялась, когда однажды, войдя в кабинет короля, застала там Генриха, который строго отчитывал ручную обезьянку, разорвавшую в клочья его записную книжку. История стала широко известна, и весь двор покатывался со смеху. Дотошность Генриха во всем не вызывала симпатий, как и его растущая репутация скупца, не вполне незаслуженная.

Но скрягой он не был. Знал, когда стоит щедро потратиться, чтобы показать себя великолепным монархом.

— Это необходимо, – объяснил он Елизавете во время примерки новой фиолетовой мантии на подкладке из златотканой парчи. – Король, который подчеркивает свое величие внешним видом, вызывает почтение и благоговение.

В те первые недели брака Елизавета обнаружила в своем супруге главное качество: Генрих отличался живым нравом и общительностью. Они оба любили музыку, часто играли в карты и шашки. Для развлечения он устраивал танцы и разные забавы: однажды вечером они с восторгом наблюдали за трюками акробатов, жонглеров и глотателей огня. В другой раз перед ними выступали исполнители мавританских танцев. Обычно их потешали Патч и другое придворные шуты. Но случались и более тихие вечера. Елизавета радовалась, что Генрих любил учение само по себе и был жаден до чтения, как и она.

Она находилась под большим впечатлением, узнав о его многочисленных проявлениях доброты: он дал денег безвинно арестованному мужчине; нуждавшейся беременной женщине; детям, которые услаждали его пением; бедной девушке-бесприданнице и маленькой девочке, которая танцевала для него. Редко случалось, чтобы какой-нибудь проситель уходил от короля с пустыми руками. Человек, сердце которого трогали людские беды, способный быть благодарным за малое, наверняка обладал истинной добротой и душевным теплом.

Теперь она не сомневалась, что Генрих любит ее. Разделяя ложе со своим супругом, Елизавета обнаруживала в нем натуру страстную и романтическую, таким Генрих не открывался больше никому, а с нею давал себе волю. Но случалось, он проявлял чувства и публично. Даже в официальных документах называл ее своей самой близкой подругой и делящей с ним ложе дражайшей супругой. Его привязанность проявлялась в заботе о ее благополучии и счастье, а также о надежности. Мать Генриха тоже была внимательна к ней, и Елизавета поняла, что она ее любит так же, как сын.