Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 346 – Элисон Уэйр

Хартфорд склонил голову.

Лорды ушли, и Гарри снова лег, размышляя, правильно ли он поступил? Сколько избранных им советников не просто стремятся к реформам, но являются тайными протестантами? Расчистил ли он путь к созданию протестантского правительства?

Он считал, что нет. Все его избранники были верными сынами Церкви Англии и сторонниками проводимых им реформ. И они искренне преданы этому делу, чего не скажешь о некоторых консерваторах! У него действительно нет других вариантов.

Гарри понимал, что его распоряжения относительно регентства шли вразрез с ожиданиями Хартфорда. Он приказал Паджету скрепить завещание штампом с его подписью и хранить в безопасном месте. Паджет проследит, чтобы пожелания государя были исполнены.

1547 год

Гарри скрежетал зубами, чтобы удержаться от крика. Наступил Новый год, а его опять трясла лихорадка. Нога пылала от жгучей боли, и врачи прижигали язву. Король стоически вынес мучительную процедуру, но это была настоящая пытка.

Когда все завершилось, ему сообщили, что королева и леди Мария вернулись в Уайтхолл и желают встретиться с ним, но он не хотел, не мог допустить, чтобы они видели его таким разбитым. Да и Хартфорд возражал против этого. Он знал, что Гарри одно время планировал назвать регентом Кейт, и явно собирался препятствовать этому. Напрасно он беспокоился. Пусть лучше юным королем и страной от его имени руководят мужчины. Кейт хорошо обеспечена. Гарри с большим удовольствием выделил ей награду за ее великую любовь, послушание и благочестие.

Не покидая своих покоев, король тем не менее внимательно следил за процессом против Говардов. Он понял, что чутье не обманывало его в отношении Норфолка, когда в день накануне суда над Сурреем старый герцог признался в сокрытии измены сына. Несмотря на это, Суррей жарко выступал в свою защиту, но дело его было решено с самого начала из-за признания отца. Его объявили виновным, и Гарри передал пэрам, которые заседали в суде вместо него, что он одобряет смертный приговор.

После суда здоровье короля немного улучшилось. Он заказал французские саженцы для своего сада, надеясь увидеть, как они превратятся в деревья. Дал аудиенции испанскому и французскому послам и принес им извинения за то, что болезнь помешала ему быстро разрешить их дела. Строил планы, как сделает Эдуарда принцем Уэльским.

Парламент лишил Норфолка и Суррея прав и состояния. Суррею отрубили голову на Тауэрском холме. А на подписание смертного приговора Норфолку у Гарри не хватило сил. Он снова слег и был так слаб, что не мог удержать перо в руке.

Король понимал, что умирает. К нему пришел духовник, и Гарри принял причастие. Он не вполне владел собой, когда сэр Энтони Денни в нарушение закона храбро сказал королю, что, по мнению многих людей, ему не выжить, а потому нужно вспомнить свои грехи, как полагается каждому доброму христианину.

— Христос милостью своей простит мне прегрешения, хотя они были больше, чем могли бы, – прохрипел Гарри.

— Не желает ли ваша милость поговорить с каким-нибудь ученым человеком? – услышал он голос Денни сквозь туман неимоверной усталости.

— С доктором Кранмером, – едва слышно ответил король. – Но сперва я немного посплю, а потом распоряжусь об этом.

— Вызовите из Кройдона Кранмера, – донеслись до него слова Денни, и потом все смешалось.