Книга По милости короля. Роман о Генрихе VIII [litres], страница 340 – Элисон Уэйр

Гарри заметил огонек в глазах Гардинера и понял, куда клонит епископ, – это очередная попытка очернить Кейт. Что ж, он этого не потерпит!

— Могу я взять ее под арест и допросить? – Гардинер нетерпеливо ждал ответа.

Гарри вздохнул:

— Ладно.

Следующие несколько дней король провел в беспокойстве: вдруг эта Эскью бросит тень на Кейт?

Потом перед ним неожиданно предстал сэр Эдмунд Уолсингем, лейтенант Тауэра. Он стоял и едва не заламывал руки, жалуясь на то, что лорд-канцлер и сэр Ричард Рич пытали Анну Эскью.

— Женщина отказывалась говорить, ваша милость, поэтому они приказали мне растянуть ее на дыбе. Когда я увидел, что ее выносливость на пределе, то подошел отвязать ее, однако милорд канцлер был зол, что ничего от нее не выведал, и приказал мне снова растянуть ее. Я отказался, поскольку женщина совсем ослабела и могла умереть. – Сэр Эдмунд сглотнул.

Ослушаться лорд-канцлера – это был серьезный проступок, но пытки в Англии запрещены, если на них не дали разрешения король или Совет, и, разумеется, никто с таким запросом к Гарри не обращался.

— Милорд пригрозил, что доложит о моем ослушании вашей милости. Потом он и сэр Ричард Рич скинули мантии и принялись сами вращать валики. Мистресс Эскью терпела их жестокость, пока почти не оторвали ее руки и ноги от тела, но так и не смогли ничего добиться. Мучители оставили ее в покое, только увидев, что она едва жива. Тогда они положили ее на пол и продолжили допрос. Когда все закончилось, я поспешил сюда.

— Они получили у Совета разрешение пытать узницу? – спросил Гарри.

— Нет, сир.

Король пришел в ярость. Ризли и Рич оба были членами Тайного совета и прекрасно знали, что нарушают закон. Но разумеется, они понимали, что в Совете им воспротивятся реформисты.

— С этой женщиной, несомненно, обошлись чересчур жестоко. Сэр Эдмунд, не бойтесь. Я прощаю вам невыполнение приказа. Возвращайтесь в Тауэр и позаботьтесь о заключенной.

Гарри понимал, что Анну Эскью ему не спасти. Эта женщина была убежденной еретичкой. Но когда он узнал, что Ризли и Гардинер взяли под арест одного из его любимых джентльменов, сэра Джорджа Благге, и осудили на сожжение за ересь, король пришел в ужас, так как был сильно привязан к этому юному дурачку. Он даже назвал его Свином, так как стал неприязненно относиться к Ризли и больше не обращался к нему с этим ласковым прозвищем.

— О, мой Свин, мой бедный Свин! Скоты! Я знал, что они доберутся до него, – причитал Гарри, оставшись в одиночестве.

Новость эта стала известна и другим людям. Полчаса спустя королю доложили о приходе сэра Джона Рассела, лорда – хранителя Малой печати.

— Ваше величество, – торопливо начал тот, – от лица многих членов вашего Тайного совета я пришел просить вас о снисхождении к мистеру Благге.

— Я должен проявить милость к еретику? – прохрипел Гарри.

— Он не больший еретик, чем я, сир, и многие другие при дворе, – ответил сэр Джон. – Его слова были намеренно истолкованы превратно теми, кто думает только о своих притязаниях. Ваша милость лишь добавите себе веса и улучшите репутацию, если воспользуетесь своим правом на помилование.

Гарри кивнул. Ему подсказали, как нужно действовать.

— Хорошо, что вы пришли ко мне, – сказал он. – Я прощу его. И, Рассел, спасибо вам.

Сэр Джон встал, поклонился и быстро вышел.