Книга Мария I. Королева печали, страница 275 – Элисон Уэйр

Услышав об этом, Мария похолодела. Неужели мужество, проявленное перед лицом нечеловеческих страданий, может вдохновить остальных цепляться за подрывные идеи?

На другой день после сожжения Кранмера кардинала Поула посвятили в сан архиепископа Кентерберийского. Мария знала, что может положиться на него в деле безжалостного преследования и наказания еретиков.

Именно Поул в марте сообщил королеве о том, что раскрыт еще один заговор.

— Мадам, и это опять Дадли.

— О нет! – От ужаса у Марии сжало горло, ей стало трудно дышать.

— До сведения членов Совета дошло, что сэр Генри Дадли, кузен покойного герцога Нортумберленда, собирал во Франции силы вторжения с целью высадиться на острове Уайт и оттуда пойти маршем на Лондон. Заговорщики широко раскинули свои сети и зависели от большого числа людей. В авантюре участвовал даже один из ваших должностных лиц. Он сам ко мне пришел и во всем признался. Благодаря этому нам удалось арестовать двадцать человек, которых прямо сейчас допрашивают.

Онемев от ужаса, Мария слушала, как кардинал зачитывает список подозреваемых.

— Многие из них связаны с моей сестрой, – запинаясь, произнесла она. – Джон Брей – сосед Елизаветы в Хатфилде, сэр Питер Киллигрю – ее друг. Тут есть даже ее слуги. Как по-вашему, она в этом замешана?

Кардинал Поул нахмурился:

— На данный момент мы не получили показаний, которые позволили бы обвинить леди Елизавету. Но вот мессир де Ноай увяз в этом деле по уши.

— Что нам теперь делать? Я могу выслать его из страны?

— Вашему величеству не помешало бы проконсультироваться с Советом.

Советники выступили за депортацию французского посла, однако король Генрих их опередил и поспешно отозвал его. Генри Дадли также избежал ареста, поскольку по-прежнему находился во Франции. Однако разветвления преступной организации казались бесконечными, что глубоко тревожило Марию. Создавалось впечатление, будто сама структура управления государством рассыпалась на мелкие кусочки и авторитет королевы ничего не значил. Теперь ей везде мерещилась измена; Мария не могла доверять ни советникам, ни собственным слугам.

«Я больше, чем когда бы то ни было, нуждаюсь в вашем присутствии», – с надрывом писала она мужу, инструктировав своего посла получить от Филиппа откровенный ответ, когда конкретно он намерен вернуться и нужно ли далее держать наготове флот, чтобы доставить его в Англию. Беспокоясь, что скоро выйдет из детородного возраста, она закончила поручение следующими словами: «Уговорите его успокоить меня своим присутствием и напомните ему, что пока нет оснований впадать в отчаяние из-за отсутствия наследников».

Однако Филипп попросил передать, что в настоящее время ему необходимо задержаться в Брюсселе, так как туда планируют прибыть с государственным визитом король и королева Богемии. Узнав об этом, Мария едва не взвыла от отчаяния, но написала, что королевскую чету с удовольствием примут и в Англии. Ответа Мария не получила. Тогда она отправила в Брюссель Паджета, снабдив его письмами и кольцами для Филиппа и его отца. Паджета она выбрала именно потому, что он пользовался любовью короля, умел действовать тонко и его слова могли иметь хоть какой-то вес. Она пребывала в напряженном ожидании письма, и у нее словно камень упал с души, когда Паджет сообщил, что Филипп очень обрадовался его приезду и интересовался, здорова ли Мария. И о чудо! Филипп заверил Паджета, что надеется вернуться в Англию буквально через несколько недель.