Книга Мария I. Королева печали, страница 243 – Элисон Уэйр

Мария, слегка оглушенная происходящим, сидела вместе с молодым мужем и епископом Гардинером за столом на возвышении. Внезапно она заметила, что ей подают еду на золотых блюдах, а Филиппу – на серебряных, поскольку кухонные работники еще не знали о его новых титулах. Оставалось надеяться, что ни он, ни сидевшие за столами испанцы не оскорбились. Мария улыбнулась Филиппу, он улыбнулся в ответ, не выказывая ни малейших признаков неудовольствия. Успокоившись, Мария заставила себя отведать изысканных кушаний. В зале звучала музыка в исполнении менестрелей, королевские герольды раздавали подателям милостыни деньги для бедняков.

А затем начались танцы, и Филипп вывел молодую жену на середину зала танцевать аллеманду. Слишком скованный и сдержанный, он едва ли мог считаться хорошим танцором, однако Мария, с детства обожавшая танцы, была счастлива.

Часы пролетели незаметно, и в девять вечера наступило время ужина. Мария с Филиппом ужинали в своих личных покоях, и если у Марии и раньше не было аппетита, то сейчас он вообще пропал. Неуклонно приближался момент, когда ей откроются тайны супружества, и она была охвачена сладостным трепетом. Будет ли это действительно так больно, как намекали некоторые дамы? Или так неприлично? Впрочем, для Филиппа брачное ложе не являлось чем-то таинственным или новым: он уже был женат и знал, чего ожидать. Оставалось лишь надеяться, что она не попадет в глупое положение. При мысли о предстоящей публичной постельной церемонии Марии становилось дурно, и она настояла на присутствии лишь немногочисленных избранных придворных. Природная стыдливость не позволяла ей показываться людям в неглиже и в постели с мужем.

Ужин закончился, пора было пройти в спальню, приготовленную для новобрачных. Мария дрожала так, словно ее вели на казнь. По-прежнему в подвенечном платье, она вышла из своих покоев в сопровождении придворных дам и избранных гостей. По приказу Гардинера на дверь спальни прикрепили памятную табличку с латинскими стихами: «Тот есть счастливый дом, благословенный Богом, и благословенный снова, что примет сиих благородных гостей под столь чудесным кровом».

Филипп уже находился в спальне. Он ждал невесту возле огромной кровати. Покрывала были откинуты и сложены, подушки усыпаны розовыми лепестками. В спальне слепило глаза от зажженных свечей, через распахнутое решетчатое окно в комнату проникал ласковый летний ветер. Мария, стоя рядом с Филиппом, смотрела, как Гардинер благословлял супружеское ложе и молился о плодовитости новобрачных. Затем епископ и гости незаметно удалились, оставив Марию с мужчиной, которого она практически не знала.

Сейчас она даже жалела, что рядом нет придворных дам, которые помогли бы ей раздеться и надеть ночную рубашку. Мария еще ни разу в жизни самостоятельно не раздевалась, ей было не справиться со сложным процессом расшнуровывания и расстегивания. Однако Филипп, приблизившись к жене, уже начал деловито развязывать шнурки на рукавах ее платья.

— Мария, позвольте мне быть вашей камеристкой, – прошептал он, впервые обратившись к ней по имени.

Он явно делал это раньше. Ну конечно делал, ведь он уже был женат! Интересно, а каким он был с Марией Португальской? Любящим? Немного отстраненным, как сейчас? Однако руки его были нежными, а голос – вкрадчивым.